Сами мы не местные - Юлия Жукова

Азамат спит без задних ног, раскинувшись на кровати, что ему совершенно несвойственно. Я обмазываю его цикатравином, и он не просыпается. Забиваюсь под бочок и пытаюсь спать, но выходит плохо. В голову лезут всякие неприятные мысли про Арона, про джингошей и про то, что я даже не знаю, чем завершилось сегодняшнее обсуждение — а что если завтра он опять куда-нибудь помчится, бросив меня нервничать наедине с Ароновой странной семейкой? И где Арон, язви его в душу?!

К счастью, последний вопрос решается сам через пару часов. Я успеваю забыться неглубоким неприятным сном, когда раздаётся стук входной двери и шарканье в прихожей. Я пулей слетаю вниз, едва успев запахнуть халат. Включаю свет — Арон жмурится и закрывается рукой. Пытался тут в темноте нужную дверь нащупать, идиот, сейчас бы споткнулся о чужие вещи и весь дом перебудил.

— Где тебя шакалы носили?! — напускаюсь на него. — Всё в порядке?

— Да всё отлично, Лиза-хон, — весело отвечает он. — Так, приключение небольшое было… Выслеживал оленей да попал в зияние. Азамат говорил, что они тут есть, но я так увлёкся… В общем, выплюнуло меня на берегу Дола тут часах в пяти ходьбы. А сегодня день-то ещё тот же? А то у меня карта-то есть, а вот часы эти я в туннеле ещё не проверял, — он помахивает наручным ориентировщиком.

— Тот же, — ворчу. — Ночь глухая, мы уже думали, не пойти ли тебя искать.

— Ну что вы, Лиза-хон, — отмахивается он. — Чтобы я да из лесу не выбрел? Обижаете…

— Можешь обижаться сколько угодно, но мне хватило за тебя нервничать весь вечер. Хорошо ещё, Азамат не знал, что ты не дома. А то бы и он тоже переживал бы вместо того, чтоб дело делать. Нет уж, хватит, давай до конца военных действий никакой больше охоты. А если бы на тебя там джингоши напали? Сиди уж лучше дома, занимайся со своими детьми.

Арон надувает губы.

— Что уж вы так строго… Я зато дичи принёс!

— Где? — я недоверчиво его оглядываю, вроде, никакого багажа…

— А вот, — он кивает на гигантский окровавленный мешок у двери. — Там олень, птицы всякие и ещё сумка с грибами…

— А кто будет мою новую прихожую от крови отмывать?! — шёпотом верещу я. — Будь добр, убери это отсюда сейчас же, только тихо!

— Да я сейчас оленя зажарю…

— Чего?! Ты с дуба рухнул? У нас полон дом спящих людей, в том числе двое Старейшин в гостиной, а она с кухней почти одно помещение! Нет уж, дорогой, давай загружай свою дичь в холодильник и марш спать!

— Ой, — Арон аж голову в плечи втягивает. — Ещё и Старейшины… Ну ладно, а поесть-то хоть чего-нибудь можно?

— Сейчас соображу, — ворчу я и жестом зову его с собой на кухню. Включаю маленькую лампочку над плитой, чтобы не очень тревожить Старейшин. Наконец Арон с тарелкой горячей еды отправляется к себе в комнату, а я, счастливая, что все загнаны по местам, заваливаюсь спать дальше. Азамат, кажется, моргает, но скоро засыпает вместе со мной.

Утром он в не очень весёлом расположении духа. Едва позавтракав, идёт общаться с Экдаловыми ребятами и встречать вновьприбывших. Впрочем, я довольно быстро отвлекаюсь, потому что очередной унгуц из столицы привозит Ориву. Я о ней почему-то начисто забыла, видно совсем у меня голова плохо варила эти два дня. Впрочем, моя ассистентка ни в чём меня не заподозрила, радостная выскочила из унгуца и немедленно поинтересовалась, нет ли работы.

— К счастью, пока нет, — криво улыбаюсь я. — Что там в столице делается?

— Да так, бардак некоторый. Джингошей-то там нет, но все мечутся, не знают, что делать, у Старейшин уже языки поотсыхали народ успокаивать. Особенно теперь, когда все дееспособные мужики куда-то улетели. А у вас что новенького?

— Да вот, вчера Арон загулял, вернулся ночью с оленем, хотел его тут жарить над головой у спящих Старейшин, представляешь? Чуть не убила.

— О да-а, этот может, — хихикает она. — Мужики вообще такие дети… Никогда замуж не выйду. Хотя олень — это неплохо. Надо его и правда поджарить, всё равно чем-то кормить всех этих вояк придётся.

Однако за оленя уже принялся сам добытчик. Нам он предлагает ощипывать лесных птиц, но я побаиваюсь пухоедов, поэтому самоустраняюсь и сажусь дальше плести свой гобелен.

Азамат является к обеду, мрачный, отрывает кусок мяса, кивает Арону и поворачивается, чтобы уйти.

— Погоди, солнце, — нагоняю его уже в прихожей. — У вас какие планы вообще? Ты пока тут?

— Пока что мы все тут, — неохотно отвечает он, взглянув на меня и тут же отведя взгляд. — Завтра выдвинемся занимать позиции. Ты останешься здесь с Ароном, Оривой и Старейшиной Унгуцем. Сегодня ещё должны подвезти продовольствие, оружие и… всякие прочие нужные вещи. Если тебе что-то нужно из лекарств и тому подобного, скажи об этом Экдалу, он поддерживает контакт с прочими наёмниками. Я ответил на твой вопрос?

— Почти. Расскажи мне ещё вот что, Онхновч утверждает, что тут есть выходы туннелей, он их называет зияния. Ты мне ничего не говорил…

— А, да, есть. Но они в горах и в лесу, я не думаю, что ты одна туда пойдёшь, — он замолкает, внимательно оглядывает меня и поправляется: — я очень надеюсь, что ты одна туда не пойдёшь.

— Не пойду, не пойду, — улыбаюсь. — Ну ладно, всё, больше тебя не отвлекаю.

Азамат быстро взглядывает на меня, потом в окно.

— Я скажу ребятам, чтобы достали тебе туннельную куницу, если будет время, займётесь тут с Ароном картографией…

Он снова сверкает на меня глазами и уходит прежде, чем я успеваю переспросить. То ли замышляет что-то, то ли просто нервничает… Ладно, ближе к ночи разберёмся, надо надеяться.

Вторая половина дня занята бесконечной готовкой. Арон, правда, оказывается весьма полезен в хозяйстве, но его одного не хватает, тем более, что он не может читать надписи на кнопках и табло разных бытовых приборов, если они на всеобщем. Всё время прилетают и улетают какие-то корабли и унгуцы с мужиками. Я уже с радостью начинаю думать о том, что завтра все эти бесконечные люди наконец-то свалят из моего дома, хоть даже и на войну.

Очередное заседание штаба оканчивается не очень поздно, и Азамат самолично гонит всех ужинать и спать, поскольку стартовать завтра рано. Я и глазом моргнуть не успеваю, как оказываюсь в койке верхом на муже и с тюбиком крема в руке.

Азамат глядит в потолок, бездумно растирая руки, пока я вожусь с прочими областями поражения.

— Ты чего-то сегодня угрюмый, — роняю я и делаю выразительную паузу. — Прямо как будто злишься на кого-то, — я снова замолкаю, ожидая, что он что-нибудь скажет, но он молчит, и мне приходится продолжить: — Уж не на меня ли?

Он по-прежнему молчит. Это уже совсем не прикольно: либо не слушает, либо и правда на меня.

— Аллё! — окликаю его и похлопываю по щеке, которую собралась мазать. — Разговаривать будем сегодня?

— Извини, я задумался, — неохотно говорит он. Я понимаю, что он просто не хочет разговаривать. Ну здравствуйте. Вот только не хватало накануне разлуки поссориться. Но прежде чем я успеваю открыть рот и высказаться по этому поводу, он всё-таки пересиливает себя и продолжает: — Мне иногда кажется, что некоторые вещи можно спустить на тормозах, но я совершенно не могу перед тобой притворяться, что всё в порядке, когда у меня на душе паршиво. Я надеялся обойтись без выяснения отношений, но увы, — он тяжело вздыхает и наконец-то смотрит прямо на меня. — Можно узнать, к кому ты ходила вчера ночью? Нет, не так — не важно, к кому, но ведь ходила? Это серьёзно?