Сами мы не местные - Юлия Жукова

— Это я всё ещё в Подземном Царстве, что ли? — я слышу собственный голос. Кирилл, мой несложившийся муж, уже два года покойный, стоит в дверях и не сводит с меня полоумного взгляда. Молчание длится мучительно долго, а ответ на вопрос для меня действительно очень важен. — Ау, — говорю, — ты меня вообще видишь?

Он принимается истерически кивать. Вероятно, порастерял слова.

— Л- Лиза… — наконец хрипло выдыхает он. — Здравствуй! Я… меньше всего на свете ожидал тебя здесь увидеть…

— Ты живой? — задаю я упрощённый вариант своего вопроса.

— Э, да-а, — не очень уверенно отвечает он.

— Точно? — с подозрением переспрашиваю я.

— Да, да, конечно, — он нервно хихикает. — Ты же не веришь в привидения, правда? Просто, понимаешь, это секретная информация.

Я не понимаю.

— Что — секретная информация? Что ты живой?

— Да, понимаешь, это всё Земной Союз, — он внезапно принимается тараторить с бешеной скоростью. — Это было так ужасно, все эти годы притворяться, что меня нет в живых, я так ненавидел себя за то, что должен скрывать это даже от тебя!.. Но иначе для тебя было бы опасно! — он хватает меня за плечи, и я наконец-то ощущаю его материальность. — Ты не должна никому говорить, что я жив, понимаешь? Я здесь… — он оглядывается и понижает голос до шёпота, — я здесь агент под прикрытием, это задание Земного Союза, а ты же знаешь, как они серьёзно относятся к секретности! Пожалуйста, ради твоей собственной безопасности, не говори никому!

Я только стою и моргаю, да и то скорее вишу в его крепких руках, как тряпочная кукла. О боже мой, Кирилл жив, и всё это время был жив… И у него такое бледное лицо, и глаза мутно-зелёные с коричневыми крапинками, и он всего на голову выше меня, и ничего этого я уже не помню! Я помню его зелёный свитер, и как он сидит в компьютерном кресле, подобрав ноги, и как он любит растаптывать ложечкой чайный пакетик, когда чай уже допит… А лучше всего я помню зелёный мрамор приёмного кабинета в штаб-квартире Земного Союза, где мне сообщили новости, выдали справку о смерти, фотографию в чёрной рамке и коробочку с наградами. А потом меня и трёх других вдов поили водкой с шоколадными пирожными.

— Хорошо, — наконец выдавливаю я, — хорошо. Послушай, Кирилл…

— Шшшш! — он пригибается к самому моему лицу. — Называй меня Инсей, на случай, если кто-нибудь услышит!

— Хорошо, — снова киваю я. — Послушай… — но тут я понимаю, что не могу продолжить. Я ведь хочу ему объяснить про Азамата, про то, что не надо от меня ждать чувств и так далее, ведь у меня теперь другой муж, а это ужасно трудно сказать, и что он подумает… Но я должна сказать это Кириллу, а не Инсею. А если у него здесь другое лицо и — как это? — легенда, то ему нет дела до моих брачных переживаний. И всё-таки надо прояснить этот момент, а то ещё возомнит… Хотя если он не должен называться своим именем, то и девушка у него должна быть другая, а то ведь догадаются… Так?

Ему надоедает моё молчание, и он перехватывает инициативу.

— Лиза, слушай, как ты здесь оказалась?

Я открываю рот — издаю невнятный гортанный звук — закрываю рот — вдыхаю — открываю рот…

— Я провалилась в пространственно-временной туннель, — наконец выдаю я наиболее правдоподобную и наименее лживую версию.

— И он ведёт прямо на корабль?! — не верит Ки… Ин… он.

— Ну, я думаю, он ведёт в это место пространства, а то, что корабль оказался именно в ней, так это счастливая случайность, — самозабвенно вру я. Но у меня нет шансов объяснить ему про Ирлика, если я даже про Азамата заикнуться не могу.

— Да, — он вздыхает с облегчением. — Конечно. Счастливая, ты ведь могла так погибнуть. Боже мой.

Он крепко и неуклюже меня обнимает. Мне это кажется странным, хотя я не могу сообразить, почему. Наконец он разматывает руки и, убедившись, что я могу стоять сама, проходит на мостик и садится в кресло, жестом предлагая мне сесть в соседнее. Меня посещает смутное сомнение — вроде как я собиралась отсюда выйти, но вместо того, чтобы над этим покрепче задуматься, я удивляюсь, что он предлагает мне сесть, это необычно. В смысле, не для него необычно, а для меня. Я сажусь.

Передо мной приборная панель звездолёта с непонятными значками.

— А что это за корабль? — спрашиваю.

— Это… ты знаешь, кто такие джингоши, правда ведь?

Киваю. Это такие раскосые чёрные гады, а ещё они как-то связаны с сырой рыбой.