Северный шторм - Роман Глушков

– Вам, молодежи, лишь бы только что-нибудь взорвать да разрушить, – покачал головой коротышка. – Но раз задумали, дерзайте. Встречаться в Ватикане с этими пренеприятными людьми я тоже не намерен…

Фроди Коряга решил устроить нам похороны очень несвоевременно – Гуннар только подготавливал дверной замок ко взлому, но к самой процедуре еще не приступал. Я глядел на инструменты покойного взломщика и ощущал себя студентом первого курса Боевой Семинарии, которому приказали собрать и подготовить к стрельбе стационарный пулемет «вулкан». Как он работает в собранном виде, я имел представление. Как сделать, чтобы эта куча железных деталей в конечном итоге заработала, мне было совершенно непонятно.

Михаилу и Конраду досталась работенка попроще. Обыскав ранцы бывших компаньонов, они повытаскивали оттуда всю взрывчатку (датчане тащили с собой не сорок килограммов динамита, а почти шестьдесят – кое у кого из диверсантов были более вместительные ранцы), переложили пять связок динамита и два мотка огнепроводного шнура в наш вещмешок, а остальное решили разместить в тоннеле, неподалеку от колодца. Михаил проверил скорость горения шнура, после чего рассчитал, сколько времени будет у нас в запасе, чтобы выбраться из тоннеля на поверхность, – десять с половиной минут. Но для того, чтобы туда попасть, предстояло еще выломать эту проклятую дверь.

Все, что успел сделать Гуннар прежде чем погибнуть, так это насверлить вокруг замка полтора десятка дыр. Я догадался, что дыры служат перфорацией, которая облегчает выдавливание замка приспособлением, действующим по принципу гидравлического домкрата. Крепился этот специфический домкрат посредством мощных кронштейнов, вставляемых в другие дыры, тоже заранее просверленные в двери. Их Гуннар подготовил, а вот перфорацию не успел закончить. Этим я и занялся при помощи ручной дрели и общеизвестной русской «такой-то матери».

Подрывники вернулись с закладки динамита, когда я прилаживал к двери громоздкое и тяжелое устройство для взлома. Конрад Фридрихович, как истинный друг, сразу же бросился мне помогать. Второй же товарищ, чья истинность, впрочем, также не подлежала сомнению, демонстративно потер больную ногу и уселся на камень наблюдать за нашей работой. И разумеется, всячески поддерживать нас морально, давая рекомендации.

В конце концов, Михал Михалыч все-таки не выдержал и отстранил меня от этого дела, посоветовав поберечь силы. Он мотивировал это тем, что я был единственным из нас, кто сможет поджечь бикфордов шнур и потом в ускоренном темпе отмахать полкилометра до выхода из тоннеля. Этот совет Михаила, в отличие от прочих, оказался здравым. Занятый взломом, я как-то выпустил из виду, что, кроме меня, здесь больше никто не справится с такой ответственной задачей.

То ли Михаил обладал хорошим навыком работы с незнакомыми инструментами, то ли лучше меня владел заклинанием «такой-то матери», но они с Конрадом быстро приноровились к тяжелому домкрату и после короткой возни с рычагом гидравлического насоса выдрали дверной замок не хуже заправских взломщиков. Я искренне порадовался в мыслях за них обоих: когда требовала обстановка, Михалыч и Фридрихович вмиг забывали о взаимных дрязгах и становились дружной, крепко спаянной командой, с которой было не страшно идти и в огонь, и в воду, и в осажденную Божественную Цитадель.

Как и предполагалось, за дверью была вертикальная прямоугольная шахта с уходящей вверх разбитой на пролеты лестницей. Нам нужно было сначала выяснить, что находится на том конце лестницы, и только затем бежать поджигать фитиль. Михаил задрал голову, тоскливо посмотрел в темноту и молча похромал преодолевать очередное препятствие. Конрад передал мне свою зажигалку взамен той, что я утратил при охоте на последнего норманна, ободряюще хлопнул меня по плечу и поплелся следом за Михаилом. Я же остался стоять у подножия лестницы наблюдать за мерцающим светом их фонаря и ждать сигнала, что у них все в порядке и можно приступать к диверсии.

Больше всего я опасался, что наверху окажется еще один люк, наподобие того, что был в часовне на кладбище. Но, на мое счастье, Михаил ничего такого не обнаружил.

– Здесь в потолке деревянная крышка, – сообщил он, добравшись до цели. Акустика в гулкой шахте была отличная, и Михаилу не требовалось надрывать голос, чтобы разговаривать со мной. – Вроде бы ничем не придавлена. Заперта с той стороны, но сама не слишком крепкая. Думаю, если поднажму, то сорву ее с петель… Эй, ты что, еще внизу? Какого черта копаешься? Бегом марш на подрыв, да не задерживайся на обратном пути!..

Не знай я, что у меня за спиной горит бикфордов шнур, подсоединенный к половине центнера динамита, эта пробежка далась бы мне на порядок тяжелее. Измотанный за прошедшие сутки, как за неделю каторжного труда, больше всего на свете я хотел залечь сейчас где-нибудь в укромном местечке и как следует отоспаться. Конрад Фридрихович уже намекнул нам, что у него есть идея насчет того, куда податься в Ватикане трем государственным преступникам, нелегально проникшим в осажденный город. У нас с Михаилом тоже имелись подобные идеи, однако предложение фон Циммера было высказано с большей уверенностью, а значит, его вариант подлежал рассмотрению в приоритетном порядке.

Бег по лестнице отнял у меня оставшиеся силы. Я преодолел последний пролет и едва не рухнул от усталости к ногам поджидавших меня Михаила и Конрада, которые успели к этому моменту открыть крышку люка и выведать, куда он ведет. Пока нельзя было определить, угодили мы в подвал самой церкви или же какой-нибудь ее хозяйственной постройки. Но даже очутись мы сейчас посреди гарнизона Защитников Веры, отступать теперь было поздно. Примерно через пять минут в восточной части Ватикана ожидалось маленькое землетрясение, и нам не терпелось убраться подальше от его эпицентра.

Выбравшись в люк по приделанной к нему стремянке, мы очутились в подвальной комнатке с низкими потолками и деревянной дверью. Половину комнаты занимали сваленные в груду длинные скамьи со спинками, а дверь была заперта на врезной замок. Выглядел он, правда, в сравнении с тем замком, какой мы только что сломали, просто несерьезно, поэтому я решил возникшую проблему одним ударом ноги. О конспирации можно было пока забыть – кто-то из церковных служителей наверняка наведается в подвал после взрыва, поэтому нам следовало поторапливаться, чтобы покинуть церковь до того, как в ней поднимется суматоха.

Из комнатушки мы выбрались в подвальный коридор, который в свою очередь вывел нас в другой коридор, – сухой, просторный и с окнами. В воздухе витал запах ладана. Ранее этот запах всегда меня раздражал, но сегодня я ему даже обрадовался – сырая, тяжелая атмосфера подземелья успела мне за ночь порядком надоесть.

Фонарь мы оставили в подвале, спрятав его за грудой скамеек, и сейчас двигались на тусклый свет, что виднелся в другом конце коридора. Судя по всему, он выходил в зал для богослужений, а свет испускали свечи, что там горели. Нам оставалось лишь по-быстрому пересечь зал, отпереть засов на церковных воротах и раствориться в предрассветных сумерках. Конрад утверждал, что от церкви Апостола Альваро до нужного нам места рукой подать и, когда взойдет солнце, мы уже будем в относительной безопасности.