Королевские камни - Карина Демина

В нем не было ничего от Брана.

И от этого факта Ийлэ должно было бы стать легче, но не стало.

Не похож. И все-таки… сухое лицо, изможденное, такое бывает после долгой болезни…

…камердинер отца слег на осень с сухим лающим кашлем, который старательно пытался скрывать, боясь, что ему откажут от места. Но однажды не выдержал, закашлялся прямо на парадной лестнице. И в доме запахло кровью. Он же, вытерев губы платком, поспешил заверить, что это простуда. Лгал.

Отец сказал, что люди всегда лгут, когда боятся, или когда злятся, или просто так, без повода… а в тот раз он разозлился на эту ложь. И обиделся, пожалуй.

Да, теперь Ийлэ лучше его понимает. Он так долго был рядом с этим человеком, а тот все равно отказал ему в доверии…

Отец помог. На третий день, когда сумел перерасти обиду, поднялся на третий этаж и долго оставался там. А мама сказала, что отец умеет кое-что, но говорить об этом не следует. Лечить людей не принято.

Почему?

Ийлэ не спросила тогда, а теперь… теперь она лишь удивлялась тому, что ненавистный гость вытянул очередную нить из клубка ее памяти.

Камердинер спустился таким вот иссушенным, бледным и нервозным. Хотя нет, пожалуй, Видгар из рода Высокой Меди не нервничал, а если и нервничал, то весьма умело это скрывал. Он держался независимо и просто, будто бы сам этот дом принадлежал ему…

…и не только дом.

…стал, опершись на балюстраду, озирается. Высматривает кого-то.

Видит Ийлэ?

Она не собиралась выходить из комнаты, но вдруг поняла, что не способна усидеть взаперти, что стены давят, а потолок, высокий потолок с белой лепниной, того и гляди упадет. Дом был надежен, Ийлэ знала это, но все равно ощущала, как потолок проседает.

Сбежала.

Райдо не обрадуется. Он вернется. Скоро. И будет притворяться больным. И расскажет про встречу. И еще, наверное, об этом Видгаре, ведь если он не ушел, то им удалось договориться. И как быть, если он вообще не захочет уходить? Ийлэ придется прятаться и дальше?

— Я тебя вижу, — сказал Видгар, и Ийлэ попятилась. — Не убегай.

Замерла. Следовало уйти, потому что…

…он не причинит вреда.

Райдо не позволит… он женился на Ийлэ и согласия не спросил. Она бы, конечно, не согласилась, и, наверное, именно поэтому Райдо поступил так, как поступил. Он всегда делает именно то, чего хочет сам. Или как считает правильным. И оказывается прав. И значит, Видгар — тоже часть его правоты, которую Ийлэ пока не способна понять.

Не хочет понимать. Смотрит.

Серый костюм. Серое лицо.

Сел на ступеньки, спиной к ней, и глядеть на эту сгорбленную спину неудобно. Ийлэ хотелось снова посмотреть в его лицо, убедиться, что нет тех, неправильных черт, которые напомнят ей…

— Тебе нет нужды бояться меня. — Видгар говорил тихо, и поневоле пришлось сделать шаг.

Всего один. А потом второй. Третий и четвертый, до вершины лестницы. Сама лестница, лежащая между ними, — это уже достаточная гарантия безопасности Ийлэ. Пока он поднимется, она успеет убежать. Конечно. И потому стоит. Смотрит. Ждет продолжения разговора.

— Я не враг тебе. И точно не враг твоей дочери.

Видгар все-таки повернулся. А профиль похож, тот же тяжеловатый нос с горбинкой и линия подбородка, и сердце стучит, а пальцы немеют. Они вцепились в перила, и хорошо, потому что Ийлэ не уверена, что сумеет устоять, если перила отпустит. Слабая. И трусиха.

— Но не буду лгать, называя себя твоим другом. — Видгар покачал головой, будто сам удивляясь, что такая нелепая мысль вообще пришла в его голову. — Я предпочел бы, чтобы тебя не было вовсе. Это избавило бы меня от многих проблем.

Откровенен. И за это, пожалуй, следует быть благодарной.

Ийлэ кивнула, пусть он и не увидел кивка, но, кажется, все понял верно.

— Ты тоже была бы рада, если бы я не появлялся. Однако ты существуешь. И я существую. И у нас есть общий интерес…

— Интерес? — Шепот, и слово царапает горло.

Нани — не интерес. Она живая. И учится сидеть. У нее не получается долго, заваливается то на один бок, то на другой, но не расстраивается, она вовсе расстраивается редко, а улыбается часто. И от этой улыбки сердце замирает. Еще от ужаса при мысли, что ее могло бы не быть.

Если бы Ийлэ…

Если бы…

— Да, пожалуй, я неверно выразился. Ты познакомишь меня с ребенком? — Он развернулся и поднялся. Медленно… и в плавных его движениях не было угрозы. — Я понимаю, что ты не слишком рада меня видеть… и быть может, ненавидишь…

Замолчал. Уставился. Смотрит исподлобья, ожидая.

— Нет, — сказала Ийлэ.

Его ей ненавидеть не за что. Райдо прав в том, что этот мужчина — не Бран… отец Брана, но не он сам… и он, наверное, виноват в том, что Бран стал чудовищем.

Или нет?

И как знать, кем станет Нани, ее Нани, которая сейчас лежит на медвежьей шкуре, наверняка перевернулась на живот и теперь ерзает, пытается ползти. Она ловит длинный мех, и дергает, и тянет в рот.

В последнее время она абсолютно все тянет в рот.

И еще пузыри пускает, а слюни текут по щекам, и Райдо уверен, что дело в зубах и дальше будет хуже, но опиума давать нельзя. Ийлэ с ним согласна: опиум не для детей.

— Нет, — жестче повторила она. — Я… понимаю, что ты другой. Возможно.