По темной стороне - Купава Огинская

— ‎Мне не нужно твое признание, — весело прошептал он мне в висок, прижимая к себе, — я все почувствовал.

— ‎И что теперь будет?

Тяжелый вздох был мне ответом.

— Не знаю, но надеюсь, ты не пошлешь меня искать ответ в книгах.

Соблазн, конечно, был велик, но я решила не рисковать. Мало ли, что он там в этих книгах сможет найти, на мою беду.

— Не боись, ужастик, уж лучше я лично займусь нашими непростыми отношениями.

— ‎Как раз это и пугает, — беззлобно хмыкнул Раяр.

— ‎Приятно знать, — мне было сыро и холодно, и хищник, к которому я все еще прижималась, меня совсем не грел, но шевелиться совершенно не хотелось. Сейчас, мокрая и озябшая, я чувствовала себя просто до неприличия счастливой, — что меня боится даже самый страшный хейзар.

Объятия стали крепче и мой кошмар хрипло признался:

— ‎Жаль тебя огорчать, но я тебя люблю.

— ‎Романтичненько, — пробормотала смущенно, не спеша заверять его в полной взаимности. Пусть он там себе что-то и почувствовал, не значит же это, что я готова во всем признаться вслух.

Вот только Раяр почему-то считал, что уже все, и пора переходить на новую ступень в отношениях.

Вот еще совсем недавно он меня запугивал и питался мной, а сейчас подхватил на руки и смело полез на кровать, одним коротким взглядом заставив мочалок сбежать на пол. Книга, которую я совсем недавно спокойненько читала, полетела на пол, судя по обиженному курлыканью, угодила она в кого-то из мочалок, но хищника такие мелочи просто не волновали, а я не успела возмутиться по этому поводу. Слишком быстро появился повод для новых возмущений.

— Иии что ты делаешь? — опасливо поинтересовалась я, когда прохладные, сухие губы коснулись моего плеча, быстро процеловывая дорожку вверх по шее и заставляя вздрагивать от каждого прикосновения. — Раяр?

Меня самым наглым образом игнорировали, найдя для себя более интересное занятие, прервав зацеловывательную деятельность и дав мне целую секунд на то, что успокоиться, он решил совсем меня добить, увлеченно стягивая бретельку ночнушки. Зззубами!

— ‎Раяр! — рявкнула я, резко дернувшись в его руках. Только после этого мне недовольно ответили.

— ‎Ммм?

— Зубы от меня убери! — замер, горячо дыша в плечо, и пока с одной стороны он изображал полное послушание, бретельку прохладными пальцами медленно потянули с другого плеча, щекотно поглаживая каждый отвоеванный у ткани сантиметр кожи. Задохнувшись от такой наглости, я попыталась вырваться и заехала коленкой хищнику по ребрам, заставив его вздрогнуть всем телом и резко меня отпустить.

Отшатнулся, болезненно поморщившись, и прижимая ладонь к боку.

— Что такое? — всполошилась я, тут же забыв о домогательствах с его стороны.

— ‎Ничего, — соврал он, предпринимая вялую попытку меня схватить.

Увернулась, скатилась на пол, и уже там, пошире расставив ноги, что, по моему мнению, должно было прибавить мне внушительности, угрожающе уперла руки в бока:

— Рубашку снимай!

— ‎Я и так собирался это сделать, — хмыкнул Раяр, внимательно меня разглядывая, — но только после того, как раздену тебя.

Под его взглядом нервно одернула ночнушку, которая, пропитавшись влагой от тесного общения с одной мокрой личностью, липла к телу, и доброты мне это точно не прибавляло.

— Рубашку снимай, — повторила тихо и, хотелось верить, что властно.

Не проникся, сидел, смотрел на меня, улыбался, а я точно знала, что задела эти его «царапины», и что Раяр сознательно приуменьшил серьезность своих травм.

Поиграв в гляделки несколько секунд, я попыталась воззвать к его совести:

— Ты же раненый! Тебя перевязать надо, а ты вместо этого что?

— ‎Что? — с улыбкой спросил он.

— ‎Ко мне пристаешь.

— ‎Яна, это действительно только царапины, и они совсем скоро заживут. Если бы не яд, который начинают вырабатывать самки шадэ для защиты своего потомства, на мне бы уже не осталась ни единого следа.

— ‎То есть, она еще и ядовитая? — ахнула я.

— ‎Не для меня, — поспешно заверил он, и, видимо, чтобы не расстраивать меня больше, неохотно стащил с себя рубаху, на которой я даже не сразу заметила длинные разрезы. Коготки у этой мамочки были шикарные.

А на боку, чуть припухшие, но как Раяр и утверждал, не такие уж и страшные, красовались отметины чужого недовольства.

Четыре длинные линии, слишком глубокие, чтобы зваться просто царапинами, но совсем не опасные, чтобы считаться ранами, тянулись по его ребрам, заканчиваясь на груди. Кровь из них сочилась медленно и лениво, обещая в скором времени совсем остановиться.

— Можно, я тебя хотя бы перебинтую?

Миссия «перебинтуй хейзара» оказалась почти такой же сложной, как и миссия «помой шадэ», но если Раяр не сопротивлялся и только пытался облапать меня, уверенный в своей безнаказанности, то мохнатая мелочь отбивалась так, будто я ее не мыть, а топить собралась. Если бы не хищник, исцарапанная и злая была бы я, но у меня был Раяр, который, глядя на мои мучения, вызвался помочь, потому исцарапанный и злой был он.

А я была счастливой обладательницей вполне милой, если присмотреться, животинки, внешне похожей на плод запретной любви лисы и медведя. И самого замечательного кошмара на свете.

Ну что еще нужно для полного счастья?

— И все-таки, ты меня любишь, — постановил довольный собой Раяр, заметно веселея, уловив мои эмоции.

Я слишком устала, чтобы спорить, но про себя решила, что ему придется очень постараться, чтобы доказать мне, что я его люблю.