"Магия, инкорпорейтед". Дорога Доблести - Роберт Хайнлайн

К счастью, нам не приходилось волноваться из-за подлеска: лес походил на парк – деревья и трава, без кустарника. Так что этот отрезок пути был не так уж и плох, хотя стрелы у нас все равно кончались. Я как раз с беспокойством думал об этом, когда вдруг кое-что обнаружил.

– Эй вы, впереди! Вы же сбились с курса! Забирайте правее!

Стар указала мне направление, еще когда мы свернули в лес, а моим делом было его держать. «Шишка направления» у Стар работала плоховато, у Руфо – не лучше.

– Извини, милорд, – отозвалась Стар. – Тут уклон больно уж крут.

Я подошел к ним.

– Руфо, как нога?

На лбу у него выступили капли пота. Не отвечая мне, он обратился к Стар:

– Миледи, скоро стемнеет.

– Знаю, – сказала она спокойно. – Поэтому самое время перекусить. Милорд муж, вон тот большой плоский камень кажется мне подходящим.

Я подумал, что у нее шарики зашли за ролики, у Руфо, видимо, тоже, но по другой причине.

– Миледи, мы же сильно опаздываем.

– И опоздаем еще больше, если я не займусь твоей ногой.

– Лучше бросьте меня тут, – пробормотал он.

– Лучше помолчи, пока твоего совета не спрашивают! – сказал я ему. – Я бы даже Рогатого Призрака не бросил крысам. Стар, как мы поступим?

Большой плоский камень торчал, как череп, среди деревьев неподалеку от нас. Это была верхушка известнякового валуна, глубоко ушедшего в землю. Я занял пост в центре валуна, раненый Руфо уселся рядом, а Стар занялась установкой Защиты. Я не видел, как она это делала, так как во все глаза следил за тем, что происходило у нее за спиной, следил с натянутым луком и положенной на тетиву стрелой, готовый встретить врага. После Стар сказала мне, что Защита ни в малейшей степени не связана с магией и вполне доступна для земной технологии, если бы нашелся умник и додумался до изгороди под током, но без изгороди, ну как радио – это тот же телефон без проводов, хотя аналогия тут не вполне точная.

И очень хорошо, что я следил за пределами Защиты, не пытаясь решить загадку того, как устанавливается волшебный круг, так как Стар была внезапно атакована единственной из встреченных нами крыс, начисто лишенной рассудка. Крыса бросилась прямо на Стар; моя стрела, просвистевшая у Стар возле самого уха, послужила веским предупреждением, и она прикончила крысу ударом меча. Это был очень старый самец, беззубый, с седыми усами и, по всей видимости, помешанный. Величиной он был с волка и, несмотря на две смертельные раны на теле, все еще выглядел олицетворением красноглазой шелудивой ярости.

Когда последний Хранитель был поставлен, Стар сказала, что о небе мне больше не надо беспокоиться, так как Защита идет не только по кругу, но и прикрывает нас куполом сверху. Как говаривал Руфо, если Она сказала, значит все! Пока Руфо караулил, он умудрился частично разложить шкатулку. Я достал оттуда хирургический чемоданчик Стар, запас стрел и еду. Никаких глупостей по части взаимоотношений слуг и господ мы не придерживались: поели вместе, сидя и лежа. Руфо лежал пластом, чтобы дать отдых ноге, а Стар подавала ему пищу и даже иногда клала особо лакомые кусочки ему прямо в рот, согласно обряду невианского гостеприимства. Она долго возилась с его ногой, а я светил ей и подавал инструменты. Стар покрыла рану каким-то бледным желе, прежде чем наложить повязку. Если это и было больно, то Руфо виду не показал.

Пока мы ужинали, наступила темнота, и вдоль всей невидимой стены зажглись огоньки глаз, отражавших свет, при котором мы ели, огоньки столь же многочисленные, как свита Игли в то утро, когда он съел сам себя. Большинство глаз принадлежало, как мне кажется, крысам. Другая группа, державшаяся отдельно и отделенная от крыс довольно большим промежутком, явно состояла из свиней – их глаза находились на большей высоте.

– Миледи возлюбленная, эта Защита будет действовать всю ночь? – спросил я.

– Да, милорд муж.

– Хорошо бы. Сейчас уже слишком темно, чтобы стрелять, а мечами нам вряд ли удастся прорубить дорогу в такой толпе. Боюсь, что нам снова придется пересмотреть график движения.

– Нельзя, милорд Герой. Но забудь об этих животных. Мы полетим.

Руфо застонал:

– Этого я и боялся! Вы же знаете, что у меня от полета начинается морская болезнь!

– Бедняжка Руфо… – нежно проворковала Стар. – Не бойся, мой старый друг, у меня для тебя есть сюрприз. Предвидя такой случай, я еще в Каннах купила драммамин – лекарство, которое, как ты знаешь, решило судьбу высадки в Нормандии на Земле. А может, не знаешь?

Руфо ответил:

– Знаю ли я? Я участвовал в высадке, и у меня аллергия на драммамин. Я травил всю дорогу до Омаха-Бич. Самая ужасная ночь за всю мою жизнь! Тут и то лучше!

– Руфо, ты действительно был на Омаха-Бич?

– Черт побери, еще бы, босс! Это ж я составлял за Эйзенхауэра все планы операций.

– Но почему? Ведь это не твоя война!

– А вы спросите себя, почему вы участвуете в этой свалке, босс. В моем случае повинны французские девчонки. Простые, раскованные, веселые и всегда готовые поучиться чему-нибудь новенькому. Помню одну маленькую мадмуазель из Армантьера, – он произнес это слово без акцента, – которая не…

Стар прервала наш разговор:

– Пока вы тут предаетесь холостяцким воспоминаниям, я подготовлю все, что надо для полета.

Она встала и пошла к шкатулке.

– Ну давай, Руфо! – гадая, как далеко он способен зайти, сказал я.

– Нет, босс, – ответил он грустно, – Ей это не нравится. Видно невооруженным глазом. Босс, вы на Нее оказываете колоссальное влияние. Ведет себя в такую минуту точно девочка из пансиона благородных девиц… это же на Нее ничуть не похоже! Надо думать, что теперь Она первым делом подпишется на «Вог», а уж куда Ее потом занесет, и предположить нельзя. Ничего не понимаю. Ясно, что виной тут, прошу прощения, уж никак не ваша внешность.

– Ладно, я не обижаюсь. А расскажешь как-нибудь в другой раз. Если вспомнишь.

– Ну, качку-то я никогда не забуду. Только, босс, насчет морской болезни – это еще далеко не все. Вы считаете, что эти леса кишат всякой дрянью, но в тех, куда мы сейчас с дрожащими поджилками направляемся – это я говорю о себе, – в тех лесах есть драконы.

– Я знаю.

– Значит, Она вам сказала? Но чтобы поверить – надо увидеть. Их там полным-полно. Больше, чем людей с фамилией Дойл в Бостоне. Крупные, маленькие – тонны на две – это те, что подростки, и все голоднющие. Может быть, вам и по душе идея быть съеденным драконом, а мне – нет. Это как-то унижает. И потом, это уж навсегда. Такие места следовало бы опрыскивать каким-нибудь антидраконьим препаратом. Закон специальный принять.

Вернулась Стар.

– Никакого такого закона не требуется, – твердо сказала она. – Нечего, Руфо, болтать о вещах, в которых ты не разбираешься. Нарушение экологического баланса – худшая ошибка, какую может допустить правительство.