"Магия, инкорпорейтед". Дорога Доблести - Роберт Хайнлайн

– Я не знаю никого, кто убил хотя бы одного дракона, милорд муж.

– Вот как! Моя принцесса, я горжусь доверием, которое ты мне оказываешь. Или это просто с отчаяния? Не отвечай, не хочу об этом знать. Помолчи и дай мне подумать.

Доехав до ближайшей фермы, мы отправили туда Руфо, чтобы он договорился о доставке многоножек обратно. Они были наши – дар Дораля, – но их надо было отправить назад, ибо там, куда мы направлялись, они бы не выжили. Мьюри обещала мне присмотреть за Арс Лонгой и даже выгуливать ее.

Руфо вернулся, сопровождаемый деревенским парнишкой, восседавшим на тяжелой рабочей скотине: он ерзал между второй и третьей парами ног, чтобы не обременять спину животного, и управлял им с помощью голоса.

Когда мы спустились с седел, забрав с собой луки и колчаны, и уже готовились в путь, подошел Руфо:

– Босс, этот навозник мечтает поговорить с Героем и коснуться его меча. Гнать его в шею?

Положение обязывает, а не только дает привилегии.

– Зови сюда.

Парень, уже вышедший из детского возраста, с реденькой порослью на подбородке, подходил почтительно, заплетающейся походкой и расшаркивался так, что чуть не упал.

– Держись смелее, сынок! – сказал я. – Как тебя звать?

– Паг, милорд Герой, – ответил он ломающимся голосом. (Паг – сойдет. Значение этого слова на невианском языке сродни грубым шуткам Джоко.)

– Достойное имя. Кем хочешь стать, когда вырастешь?

– Героем, милорд. Как ты.

Я подумал, не рассказать ли ему о булыжниках на Дороге Доблести. Но он и сам обнаружит их очень скоро, если только вступит на нее, и либо пойдет по ней дальше, не обращая на них внимания, либо вернется и забудет эти глупости. Я одобрительно кивнул и заверил, что на верхних ступеньках геройской профессии всегда найдется место для крепкого духом парня и что чем ниже точка отсчета, тем больше славы… Главное – трудиться не покладая рук, учиться изо всех сил и ждать случая. Постоянно быть настороже, вступать в беседу с незнакомыми дамами… и Приключение само тебя найдет. Потом я дал ему дотронуться до своего меча – только дотронуться, но не в руки. Леди Вивамус – моя, и я скорее разделю с кем-нибудь свою зубную щетку.

Когда-то, когда я был еще мальчуганом, меня представили конгрессмену. Он всучил мне ту же отеческую жвачку, которую я сейчас произносил от своего лица. Подобно молитве, она безвредна и может быть даже полезна. Я поймал себя на том, что говорю это вполне искренне, так что и конгрессмен, наверное, не кривил душой. Впрочем, вред возможен, парнишку ведь могут убить на первой же миле Дороги Доблести. Но это лучше, чем в старости сидеть у огня, шамкать беззубым ртом и думать об упущенных шансах и о девчонках, которых не потискал. Верно, не так ли?

Я решил, что этот случай достаточно серьезен для Пага и надо отметить его по-настоящему. Я порылся в своей сумочке и нашел там американский четвертак.

– Как твое полное имя, Паг?

– Просто Паг, милорд. Из дома Лердики, конечно.

– Теперь у тебя будет три имени, так как я дам тебе одно из моих. – У меня было одно, в котором я не нуждался, поскольку имя Оскар Гордон меня вполне устраивало. И конечно, не Флэш – этой клички я никогда не признавал. И не мое армейское прозвище – его я даже на стене уборной не написал бы. Изи – было имя, которым я мог пожертвовать. Я всегда предпочитал писать «И. С. Гордон» вместо «Ивлин Сирил», а в школе «И. С.» превратились в «Изи», что, в свою очередь, пошло от моего поведения на поле – я никогда не бегал быстрее и не уворачивался больше, чем того требовали обстоятельства.

– Властью, данной мне штабом командования армии США в Юго-Восточной Азии, я, Герой Оскар, повелеваю, чтобы с этого дня ты был известен под именем Лердики ’т Паг Изи. Носи его с честью.

Потом я дал ему четвертак и показал изображение Джорджа Вашингтона на аверсе:

– Это глава моего Дома, герой более великий, чем я смогу когда-либо стать. Он был храбр и горд, он говорил правду и сражался за правое дело – так, как его понимал, – против многократно превосходящих сил противника. Постарайся быть похожим на него. А тут, – я повернул монету другой стороной, – герб моего Дома, который он основал. Эта птица олицетворяет храбрость, свободу и высшие идеалы. – (Я не сказал ему, что Американский Орел теперь питается падалью, нападает только на тех, кто слабее, и, вероятно, скоро вымрет вообще. К чему это все говорить? Он именно олицетворяет все эти идеалы. Символ всегда лишь то, что мы сами в него вкладываем.)

Паг Изи яростно кивал, из глаз его текли слезы. Я не представил его своей новобрачной – не был уверен, что она захочет с ним познакомиться. Однако она подошла и мягко сказала:

– Паг Изи, запомни слова милорда Героя. Цени их, и они определят всю твою жизнь.

Парнишка хлопнулся перед Стар на колени. Она дотронулась до его волос и проговорила:

– Встань, Лердики ’т Паг Изи. Встань и будь честен и смел.

Я попрощался с Арс Лонгой, пожелал ей быть славной девочкой и пообещал когда-нибудь вернуться. Паг Изи отправился на свою ферму в компании с многоножками, а мы вошли в лес, держа луки наизготовку. Руфо изображал арьергард. На том месте, где мы свернули с дороги, вымощенной желтым кирпичом, был знак. Если перевести его смысл, он означал «ОСТАВЬ НАДЕЖДУ, ВСЯК СЮДА ВХОДЯЩИЙ».

(Буквальный перевод несколько напоминает надписи в Йеллоустонском парке: ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! Хищники в этих лесах не ручные. Путешественникам рекомендуется оставаться на дороге, иначе возвращение останков ближайшим родственникам не гарантируется. Милорд Лердики, с приложением его печати.)

Наконец Стар сказала:

– Милорд муж…

– Да, куколка?

Я на нее не смотрел. Я отвечал за свою сторону тропы и отчасти за сторону Стар, но, кроме того, время от времени приходилось поглядывать и вверх, будто нам угрожала бомбежка, а вернее, нечто вроде кровавых коршунов, только меньших размеров и сразу целившихся в глаза.

– Мой Герой, ты действительно благороден, и ты заставил свою жену гордиться тобой.

– А? Как это? – Я думал сейчас о наиболее вероятных целях: два вида их были наземные – крупные крысы таких размеров, что вполне могли питаться котами, но не отказались бы и от людей, и дикие свиньи, примерно такой же величины, из которых нельзя было бы выкроить даже приличного сэндвича с ветчиной, так как состояли они исключительно из толстенной шкуры и дурного характера. Мне рассказывали, что свиньи – более легкие мишени, поскольку кидаются прямо на вас. Промах не рекомендуется. Лучше иметь наготове меч, ибо пустить вторую стрелу уже вряд ли удастся.

– Я говорю об этом парнишке Паг Изи. Вернее, о том, что ты сделал для него.

– Для него? Накормил старыми побасенками. Товар дешевый.

– Это был истинно королевский поступок, милорд муж.