"Магия, инкорпорейтед". Дорога Доблести - Роберт Хайнлайн

– Это легко, – отозвался Руфо. – Мы побежим, а он двинет за нами.

– Я бы хотел, чтобы он бежал как можно быстрее. Стар, сколько времени надо, чтобы снять защиту?

– Могу сделать это мгновенно.

– О’кей! Тогда вот наш план: Руфо, заставь Игли гнаться за тобой, причем как можно быстрее. Потом свернешь в сторону и помчишься к тому бугру, вернее, к той его точке, которая ближе всего к реке. Стар, когда Руфо это проделает, снимай барьер, снимай сразу, не дожидаясь моей команды. Руфо, ты прыгнешь в воду и поплывешь изо всех сил, не давая Игли тебя схватить. Если нам повезет и Игли будет бежать достаточно быстро, то такая огромная и тяжелая скотина обязательно рухнет вниз, независимо от того, хочет он этого или нет. Я побегу рядом, чуть-чуть от него отставая. Если Игли попробует затормозить, я сделаю ему подножку и сшибу в воду. А там уж мы все сыграем в водное поло.

– Я водного поло даже не видела, – с сомнением сказала Стар.

– Не важно, судьи тут не будет. Все дело в том, чтобы мы втроем прыгнули в воду, навалились на Игли, погрузили его голову под воду и держали ее там как можно дольше, в то же время помогая друг другу пресекать попытки Игли сунуть туда наши головы. Поскольку он огромен и тяжел, а мы, предположительно, плаваем лучше, Игли окажется в затруднительном положении, мы же будем продолжать свое дело до тех пор, пока он полностью не выдохнется. Главное – не давать ему дышать. А потом для полной уверенности привяжем к нему камни и пустим на дно – живого или мертвого. Вопросы есть?

Руфо ухмыльнулся, словно горгулья:

– Вот будет забава так забава!

Оба этих пессимиста, видимо, пришли к выводу, что план сработает, а поэтому пришлось начинать. Руфо проорал такую оскорбительную ложь насчет личных привычек Игли, что даже в «Олимпия пресс» сочли бы нужным подвергнуть подобное сообщение цензуре, а затем предложил Игли догнать его, Руфо, выдвинув в качестве премии за победу нечто чудовищно неприличное.

Игли потребовалось немалое время, чтобы привести свою тушу в движение, однако, когда это произошло, он оказался быстрее Руфо и далеко оставил за собой свою свиту из напуганных птиц и животных. Я бегаю хорошо, но мне с трудом удалось занять нужную позицию сбоку и чуть позади великана. Я надеялся, что Стар не снимет защиту, если поймет, что на суше Игли может догнать Руфо.

Однако Стар сняла барьер в ту же секунду, когда Руфо добежал до условленной линии, и он, достигнув берега, сделал великолепнейший прыжок в воду, ни на йоту не замедлив бега, как и планировалось.

Все остальное пошло наперекосяк.

Я думаю, что Игли был слишком глуп, чтобы сразу же оценить исчезновение барьера. Он еще несколько мгновений бежал в прежнем направлении уже после того, как Руфо круто свернул к берегу, а когда сам сделал левый поворот, оказалось, что скорость потеряна и никаких препятствий для торможения не существует.

Я кинулся на него, схватил его за ноги запрещенным приемом, так что Игли рухнул, но… не в воду. А у меня обе руки оказались заполнены сопротивляющимся и весьма вонючим големом.

Тут мне на помощь пришла свирепая, как дикая кошка, Стар, а затем подоспел и промокший Руфо.

Позиция создалась почти тупиковая, стало ясно, что, если битва затянется, мы ее проиграем. Игли по весу превосходил нас всех троих, вместе взятых, он, казалось, состоял из одних мышц, дурного запаха, когтей и зубов. Мы обогатились синяками, ссадинами и ранами, тогда как Игли не понес никакого видимого ущерба. О, конечно, он вопил, как фонограмма в фильме ужасов, когда кто-нибудь из нас начинал рвать ему ухо или ломать палец, но мы ему серьезного вреда причинить не могли, а он нам еще как мог. И не было никаких шансов спихнуть эту тушу в воду.

Я начал сражение с захвата колен Игли и продолжал долгое время цепляться за его ноги, тогда как Стар, повиснув на одной его руке, старалась согнуть ее и опустить вниз, а Руфо делал попытки проделать то же самое с другой рукой. Но ситуация менялась – Игли извивался, как гремучая змея с перебитым хребтом, и непрерывно выдирал то одну руку, то другую и все время норовил вцепиться в нас зубами. Мы оказывались в самых невозможных позах: я, например, повис на его мозолистой ступне и пытался ее вывернуть, притом мои глаза смотрели прямо в открытую пасть Игли, широкую, как медвежий капкан, но значительно менее привлекательную. Зубы его явно нуждались в чистке.

И тогда я сунул большой палец его ноги прямо в эту пасть.

Игли завизжал, а я продолжал засовывать эту ногу ему в глотку так, что там вскоре не осталось места для визга. Я пихал ее все глубже. Когда Игли проглотил свою левую ногу до колена, он освободил правую руку от хватки Стар и попробовал вытащить ею свою проглоченную ногу, но тут я ухватил его за запястье.

– Помогай! – крикнул я Стар. – Запихивай!

Она поняла и принялась вместе со мной заламывать ему руку. Рука ушла в глотку по локоть, а нога – по бедро. Тут к нам присоединился Руфо, который согнул левую руку Игли и тоже засунул ее в широкую пасть великана. Теперь Игли уже не мог бороться так отчаянно, как раньше, – возможно, он начал задыхаться, а потому отправить туда же большой палец правой ноги было уже делом чистой техники: Руфо оттягивал вверх его волосатые ноздри, я давил коленом на подбородок, а Стар засовывала ногу.

Мы продолжали скармливать его самому себе по дюйму зараз, ни на мгновение не ослабляя усилий. Игли все еще извивался и пытался освободиться, но мы продолжали его упихивать так, что вскоре и бедра, и вонючие подмышки были уже близки к исчезновению.

Это походило на то, как катают снежный ком, только наоборот: чем больше его катали, тем меньше он становился, тем сильнее растягивалась его пасть – ничего мерзее я в жизни не видел. Вскоре Игли уменьшился до размеров мяча для занятий лечебной физкультурой, потом до футбольного, бейсбольного, а я все катал его между ладонями, все уплотнял… мяч для гольфа… горошина… и наконец не осталось ничего, кроме жирной грязи у меня на пальцах.

Руфо глубоко втянул воздух:

– Думаю, это научит его не брать в рот ноги в присутствии старших. Кто будет завтракать?

– Сначала хотелось бы помыть руки, – сказал я.

Мы искупались, потратив уйму мыла, потом Стар занялась нашими ранами, а Руфо – ее, под ее же руководством. Руфо был прав: Стар – первоклассный доктор. Мази, которыми она пользовалась, не жгли, разрезы мгновенно стягивались, повязки не нуждались в смене и отпадали сами, когда в них исчезала надобность, а шрамы сходили бесследно.

У Руфо был сильный укус – Игли вырвал у него из левой ягодицы мяса на сорокацентовый гамбургер, но, когда Стар закончила обрабатывать рану, Руфо уже мог сидеть и укус его нисколько не тревожил.

Руфо попотчевал нас золотистыми блинчиками и жирными немецкими сардельками, а также несколькими галлонами хорошего кофе. Уже миновал полдень, когда Стар снова отключила защиту и мы начали спуск с плато.