Мятежная - Вероника Рот

– Я получила послание из города, – объявляет Джоанна, когда люди замолкают. – И я желаю изложить его вам.

Она берется пальцами за край рубашки, а потом складывает руки перед собой. Видимо, нервничает.

– Лихачи объединились с бесфракционниками. Они намереваются напасть на эрудитов в течение ближайших двух дней. Будут воевать не с армией эрудитов и лихачей, а со всеми, в том числе невинными эрудитами, и уничтожать знание, накопленное тяжелым трудом.

Она опускает взгляд, глубоко вдыхает и продолжает речь.

– Я знаю, у нас нет формального лидера, так что я не имею права обращаться к вам таким образом, – продолжает она. – Но надеюсь, вы простите меня за то, что я попрошу пересмотреть наше предыдущее решение насчет невмешательства.

Люди начинают переговариваться. Это не разговоры лихачей, они тише, как щебет птиц, взлетающих с веток.

– Наши отношения с Эрудицией непреходящие, мы лучше других фракций знаем, насколько важна их роль в обществе. Их надо защитить от бессмысленного уничтожения если не потому, что они такие же люди, как мы, то потому, что мы без них не выживем. Я предлагаю вступить в город в качестве ненасильственной силы, миротворцев, не вмешивающихся в конфликт, но старающихся сделать все возможное для снижения накала насилия, которое неизбежно случится. Давайте начнем обсуждение.

Дождь покрывает мелкими каплями стеклянные панели над головами. Джоанна садится у самых корней и ждет, но члены Товарищества не начинают оживленно беседовать, как делали в прошлый раз. Сначала шепот, едва различимый на фоне шелеста дождя, потом нормальные голоса, а некоторые почти кричат.

Каждый возглас заставляет меня вздрагивать. За свою жизнь я слышала множество пререканий, большей частью – за последние два месяца, но ни одно из них не пугало меня так сильно. В Товариществе не должны спорить.

Я решаю больше не ждать. Прохожу по краю площади собраний, проталкиваюсь между членами Товарищества, перешагиваю через руки и ноги. Кто-то смотрит на меня. Я ведь в красном платье, а татуировки у меня над ключицей в платье видны издалека.

Останавливаюсь рядом с эрудитами. Когда я оказываюсь поблизости, Кара резко встает.

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает она.

– Пришла, чтобы встретиться с Джоанной, – отвечаю я. – И попросить вас о помощи.

– Меня? – переспрашивает она. – Зачем…

– Не тебя, – отвечаю я, стараясь не вспоминать ее замечание о моем носе, хотя это сложно. – Всех. Хочу спасти хотя бы часть информации, накопленной вашей фракцией, и поэтому нужна ваша поддержка.

– На самом деле, это наш план, – слева от меня появляется Кристина.

Кара переводит взгляд с меня на нее и обратно.

– Ты хочешь помочь эрудитам? – спрашивает она. – Удивлена.

– Ты хотела поддержать лихачей. Думаешь, ты единственная, кто не соглашается слепо подчиняться лидерам своей фракции?

– Это соответствует твоему поведенческому типу, – говорит Кара. – Стрелять во всех, кто попадется на пути, – в традиции Лихачества.

У меня колет в горле. Она так похожа на брата, вплоть до этой морщинки между бровей и темных прядей в светлых волосах.

– Кара, ты поможешь нам или нет? – спрашивает Кристина.

Кара вздыхает.

– Да, конечно. И уверена, остальные тоже. Встретимся в спальне эрудитов.

Собрание длится еще час. К тому времени дождь прекращается, но вода все еще течет по потолочным и стеновым панелям. Я и Кристина сидим у стены, коротая время за игрой, где нужно ловить друг друга за большой палец. Выигрывает она постоянно.

Наконец, Джоанна и другие, взявшие на себя роль ведущих, встают под деревом. Она должна объявить исход обсуждения, но молчит, опять сложив руки на груди и постукивая пальцами по локтю.

– Что происходит? – удивляется Кристина.

Внезапно Джоанна поднимает глаза.

– Прийти к соглашению оказалось сложно, – говорит она. – Мы продолжим политику невмешательства.

Для меня не имеет значения, пойдут члены Товарищества в город или нет. Но я уже было начала надеяться, что не все среди них трусы, а решение выглядит трусливым. Я снова опираюсь на окно.

– Я не желаю вносить раздор в общину, которой столь многим обязана, – продолжает Джоанна, – но совесть заставляет меня пойти против такого вердикта. Любой может присоединиться ко мне.

Сначала я, как и все остальные, не очень понимаю ее слова. Джоанна наклоняет голову, и ее шрам снова виден.

– Я осознаю, что в результате данного поступка более не имею права быть членом Товарищества.

Она шмыгает носом.

– Но если мне придется покинуть вас, я сделаю это с любовью, а не с неприязнью.

Джоанна кланяется собравшимся, убирает волосы за уши и идет к выходу. Несколько членов Товарищества вскакивают, потом еще, и, наконец, вся толпа стоит. Некоторые из них, немного, но достаточное количество – следуют за Рейес.

– Вот такого я не ожидала, – восклицает Кристина.