Мой (не)любимый дракон - Валерия Чернованова

Открыв глаза, не сразу поняла, почему лежу одетая и отчего так сильно болит голова. Словно ею часы напролёт жонглировал неумелый фокусник, раз за разом роняя на пол.

— Эсселин Сольвер, как себя чувствуете? — послышался вкрадчивый мужской голос, в котором проскальзывали нотки беспокойства.

— Как будто меня переехали фальвы. — Приподнялась на локтях и тут же со стоном опустилась обратно, стоило вспомнить, отчего на душе так гадко.

— Возьмите, выпейте, — сунул мне в руки одну из своих подозрительных мензурок Хордис, с жаром заверив: — Пейте, пейте, сразу станет легче, и в голове прояснится.

— Насчёт легче — не уверена.

И тем не менее я опрокинула в себя всё содержимое пузырька в надежде, что туман в сознании так скорее рассеется. Мне сейчас быть недееспособной никак нельзя. Нужно выяснить, где эта нечисть Блодейна, настучать на монахиню, убедиться, что с Мабли всё в порядке.

Знаю, глупо, но я внимательно оглядела спальню, залитую ярким светом нового дня, задержавшись взглядом на шкуре возле камина — любимом месте Снежка.

Но его там не было. Не было моего малыша.

Ногти впились в ладони, оставляя на коже светлые борозды: так сильно сжала кулаки.

Внутренние часы подсказывали, что проспала всю ночь и добрую половину утра. Гленда и Майлона, скорее всего, уже отстрелялись или сейчас отстреливаются. После обеда услаждать взор и слух наследника будут Рианнон с Ариэллой. Первая, как и я, должна была что-то танцевать для Великолепного, эсселин Талврин — петь. У Ариэллы волшебный голос. Наверное, таким сирены заманивали и пленяли моряков, устраивая им кораблекрушения. Вот пусть заманивает его и пленяет. А мне сейчас не до охмурения Его Драконства.

— Эррол Хордис, как вы здесь оказались? Мабли позвала? — спросила после того, как лекарь закончил меня осматривать и убедился, что тело эсселин Сольвер в полном порядке.

Правда, душа в клочья. Но по части сшивания душ, полагаю, это не к придворному эскулапу.

Хордис придвинулся ближе, покачал головой:

— Меня позвал Его Великолепие. — После чего поведал о том, как Скальде вспомнил о своей куртке.

Уж не знаю, что на него нашло, но тальдену приспичило вернуть её немедля. По привычке наплевав на правила этикета и традицию — избегать невест до последнего испытания, отправился в алиановское крыло. Представляю, каким сюрпризом для монахини стало появление Ледяного в моей спальне. Не уверена, что он стучался. А если даже и стучался, то дожидаться разрешения войти точно не стал. Это было не в привычках Скальде.

Картина под названием «истерично всхлипывающая Мабли и бессознательная я на раскуроченной кровати» дракону явно не понравилась. А овальная отметина у меня на лбу, полностью соответствовавшая размеру и форме кулона монахини, послужила катализатором для очередного выплеска магии.

— В общем, Его Великолепие сорвался, — траурно подытожил маг.

Я взволнованно сглотнула. Вот почему гобелены свисают со стен мокрыми лохмотьями, а в комнате так промозгло, даже несмотря на то, что в каминах ярится пламя. Как ярилась в клетке слабого тела моя душа.

Это как же нужно было сорваться, чтобы такое натворить!

— Очень надеюсь, что скоро он передаст магию своей избраннице, — горестно вздохнул целитель. — Старейшинам всё это очень не нравится.

— Как Мабли? Не пострадала? — прошептала с тревогой.

Даже и не знаю, за кого в тот момент тревожилась больше: за служанку, кьёрда или этого дракона безтормозного.

— С ней всё в порядке. Чего не могу сказать о сестре Розенне, — мрачно обронил лекарь. Отвечая на мой напряжённый взгляд, пояснил с неохотой: — Её ударило силой тальдена. Вся левая рука заледенела. Хорошо хоть лёд не добрался до сердца, а то бы… — осёкся.

— И что теперь?