Опасные небеса - Владимир Корн

– Как будто бы да, – пожал плечами Аделард. – По крайней мере, он ничего об этом не сказал. Господин навигатор интересуется: хотите с ним переговорить? Он будет ждать.

– Хочу, – здесь моя помощь больше не требуется, с л’хассами все в порядке, а остальное – это работа ныряльщиков, за которую они получат деньги.

– Греби к берегу, Лард. Да побыстрее, пока господину Брендосу ждать не надоело, – заявил я, перебравшись с баркаса в лодку. – Еще в гору необходимо забраться, а это тоже время.

– Дождется, – успокоил меня Лард. – Гвен! – окликнул он Джори, а голос у него зычный, как будто бы и не кричит, а уши закладывает.

– Передай на гору, что господин капитан сейчас будет.

* * *

– Что ему передать? – поинтересовался сигнальщик, к моему удивлению оказавшийся лекарем Марвином.

– Дай-ка мне гелиограф, сам передам.

Вид гелиографа меня не удивил, поскольку был уже о нем наслышан: до зеркального блеска начищенный медный таз с отверстием в центре дна.

Взяв таз, я недоуменно им покрутил: а как им вообще пользоваться? Обычный гелиограф размером с ладонь, и единственное, что роднит их, так это отверстие. Встаешь так, чтобы на него падали лучи солнца, смотришь через отверстие туда, куда тебе и нужно передать послание, и в определенной последовательности прикрываешь гелиограф. А таз чем мне прикрывать? Даже шляпы не хватит.

– Господин Сорингер, я все же сам, – и Марвин потянул таз из моих рук, видимо, выражение лица меня выдало. – Так что передать?

– Приветствую, как идут дела? – единственное, что пришло в голову.

И еще одна мысль: «Надеюсь, что сигнальщик он лучший, чем лекарь».

Марвин поднял таз на уровень лица, взглянул через отверстие на далекий остров Жемчужный. Затем резко повернулся корпусом, потом еще, еще и еще. И вскоре на Жемчужном стали видны ответные вспышки.

– Все нормально. Приступили к работе. Обнаружено две первых.

– Спасибо, Марвин. Читать я и сам могу. Передайте лучше вот что: «Л’хассы все оказались целы. Один уже наверху».

Тут я еще хотел пошутить, спросив у Брендоса, что из его гардероба необходимо поднять в первую очередь, но передумал – шутка получалась не очень.

* * *

Шторм вблизи побережья Альвенды на мелководье – это, конечно, жалкое зрелище в сравнении с теми бурями, что разыгрываются в северной части Кораллового моря. Но хватило и его: «Небесный странник», находившийся на самом краю бездны, все же в нее угодил. Едва только шторм начал утихать, мы со Свэлом сразу же направили баркас туда, где на дне должен был покоиться мой корабль. Но увы, от него не осталось никаких следов. И все же Свэл со своими людьми успели поднять наверх очень много.

Л’хассы, личные вещи, диковины Древних, меч навигатора Брендоса, арбалет Аделарда, любимый нож Амбруаза Эмметта. Мою саблю – подарок капитана «Иоахима Габстела», которой я обрадовался как ребенок, поскольку уже успел распрощаться с ней навсегда.

Подняли и сундучок капитана «Мантельского удальца» Кеннета. На самом его дне я действительно обнаружил стихи Адеберта – две толстые, хорошей голубоватой бумаги тетради оказались исписаны ими полностью. Добраться до них морская вода не успела, и потому прочесть стихи можно было без труда.

Я не знаток и не ценитель стихов, и единственное, что о них знаю, со слов навигатора Рианеля Брендоса – в них должны быть чувства и ритм.

– Хотя, – заявлял он, – красивая мелодия может исправить самые бездарные стихи.

Из всего прочитанного мне запомнились всего несколько строк.

Блеск глаз твоих, вкус губ твоих,

Жар твоего тела,

Что было тайной для двоих —

Ночная мгла одела.

Лишь одинокая свеча

В роскошном канделябре

Давала повод помолчать,

Хотя душа кричала.

«Не знаю, нужна ли музыка стихам Адеберта Кеннета, или они и без нее неплохи, но я обязательно их издам. Сколько бы мне это ни стоило».

Радовалось прошедшему шторму только население острова Дюгонь: после него на берегу оказалось немало янтаря, и еще больше его плавало в воде вокруг острова.

– Давненько такого урожая не было, – довольно потирал руки Ганей Кавел. – Вы принесли нам удачу, капитан.

«Так всегда и бывает, – думал я, глядя на их радостные и оживленные лица. – Потери и находки ходят рядом, рука об руку. И когда кому-нибудь в дом заглядывает счастье, зачастую бывает так, что в соседнем плачут от горя».