Драконья любовь, или Дело полумертвой царевны - Евгений Малинин

– В гвардии вашего Змея Горыныча… – Подсказала догадливая травница.

– Ну… в общем-то… да… – вынужден был согласиться я.

– Я это сразу поняла, – удовлетворенно констатировала Арина Световна, – наши гвардейцы точно такие же – неучи, но иногда бывают полезны… Хотя, я бы на твоем месте не стала с ними связываться.

– Так Макаронин – мой старинный друг, – вынужден был признаться я, – мы с ним еще мальцами вместе в школу ходили.

– Так он в школе учился?! – Удивилась травница и задумчиво добавила. – Вот, значит, почему у него и звание и должность имеются!

Я не стал далее распространяться о нашем доблестном страже правопорядка, и его специфических способностях, потому как чувствовал, что только еще больше запутаю нашу хозяйку. Да, похоже и она сама не слишком стремилась продолжать эту тему – то ли для нее стало все ясно, то ли она почувствовала, что мне продолжать этот разговор не слишком удобно. Во всяком случае, ее следующий вопрос касался уже меня самого.

– Значит, ты говоришь – самоучка… Но ведь это не кузнечное дело подсмотреть, не портняжное… даже имея какой-никакой дар, надо ведь хоть какую-то базу получить!.. – Задумчиво, как бы для самой себя прошептала тетушка Арина, а я вдруг почувствовал необходимость ответить. Впрочем, никакого магического принуждения в этом случае не было, это я просчитал сразу же, просто фраза была построена хоть и без вопроса, но с требованием продолжить разговор. Очень умело была построена фраза!

Я и ответил:

– Был у меня наставник… Очень много мне объяснил, очень много мне рассказал… как ты говоришь – дал мне весьма солидную базу!

– Это кто ж такой? – Немедленно поинтересовалась травница. – Может, я его знаю?

– Это вряд ли!.. – Откровенно усмехнулся я, на что Арина Световна немного обиженно прошептала:

– Ну, почему же странно, я многих наших чародеев и колдунов хорошо знаю, и с их школами знакома… Правда, твоя подготовка очень необычна… – тут же поправилась она, – …вряд ли кто из учеников знакомых мне колдунов смог бы выдержать и половину того, что вчера сделал ты.

– Это что ж такого необычного я вчера совершил?! – Удивился я.

– Я видела, что ты совершил, – ушла от ответа Парина Световна. – И я знаю, что говорю.

Тут она на мгновение замолчала, а затем продолжила еще более тихим шепотом:

– И если тебе еще понадобится моя помощь, приходи, я для тебя все сделаю!

– Спасибо… – чуть растерянно прошептал я, не зная, как еще благодарить за столь щедрое предложение.

– Не за что! – Неожиданно коротко ответила травница и так же коротко добавила. – А теперь спи!

И снова под ней едва слышно скрипнула кровать.

«Неужели она действительно спит на панцирной сетке?!» – Мелькнула в моей голове еще одна несуразная мысль и я… заснул.

Когда я во второй раз открыл глаза, в комнате было уже достаточно светло. В два окошка маленькой задней горенки, на полу которой уложила нас хозяйка, вливался серый предрассветный свет. Макаронин и Володьша лежали справа и слева от меня на толстых тюфяках и были прикрыты такими же легкими одеяльцами, как и я сам. Старший лейтенант смешно причмокивал во сне толстыми губами, а Шептун дышал тихо, едва слышно.

Открыв глаза, я сразу почувствовал себя вполне отдохнувшим, полным сил и готовым к самым активным действиям. И все это, несмотря на то, что спал я полностью одетый, чего очень не люблю! Правда, кроссовки с меня все-таки догадались стянуть…

Быстренько проверив собственный магический кокон, я убедился, что тот стал еще плотнее, словно бы налившись новыми, почерпнутыми во вчерашнем колдовстве, силами.

«Вот что значит тренировка! – Немедленно подумал я. – Занимайтесь магией ежедневно, и ваше мастерство будет расти с неимоверной скоростью!»

И тут же меня посетила новая, гораздо менее оптимистичная мыслишка о том, что все мое «мастерство» вероятнее всего очень скоро мне понадобится!

Откинув в сторону одеяльце, я осторожно поднялся на ноги и, еще раз оглядевшись, удостоверился, что хозяйка уже поднялась со своего ложа, стоявшего у противоположной стены, и покинула комнату. А кроссовки мои стояли тут же, в ногах, рядом с тюфяком.

Обувшись, я вышел из комнатки через небольшую и совершенно бесшумную дверь в помещение кухни, где уже топилась печь и пахло какой-то свежей снедью.

Тетушка Арина шуровала у печи, но, несмотря на свою занятость и мое совершенно бесшумное передвижение, сразу же обернулась. Увидев мою персону, она легонько кивнула в сторону лежащего на столе полосатого полотенца и тихо произнесла:

– Иди во двор, умойся, и будешь завтракать…

После этих слов я немедленно почувствовал волчий голод, но предложение умыться отклонил. Травница удивленно подняла бровь, и я вынужден был рассказать ей, что за мной охотится Водяной Шишок из Черного бора, и почему он это делает.

Арина Световна неодобрительно покачала головой, а затем налила в небольшой таз чуть мутноватой жидкости и кивнула:

– Умойся вот этим… Этого ни один Шишок не переносит, а тебе только польза будет.

Я взял таз, прихватил полотенце и вышел во двор.

Поставив тазик на крылечко, я осторожно протянул руку и коснулся чуть тепловатой жидкости. Ничего не произошло. Тогда я вздохнул и принялся умываться. Жидкость была удивительно мягкой, даже какой-то ласкающей. Вытершись насухо чистой, теплой тканью, я почувствовал необыкновенную бодрость и, насвистывая легкий мотивчик из старой оперетты, двинулся в обход двора в поисках… «удобств».

Вернувшись с тазиком подмышкой на кухню, я узрел на столе две тарелки с маленькими тонкими блинчиками, уложенными двумя высокими стопками, мисочку со сметаной и высокий темный кувшин с широким горлом. Кроме того, рядом с тем местом, где я вчера ужинал, стояла небольшая миска и вместительная кружка.

Кисель нальешь сам… – подсказала от печи хозяйка, – а есть будешь руками… Так вкуснее!

Я уселся за стол, наложил в свою миску сметаны, налил киселя и протянул руку за первым блином, но вдруг остановился.

– Тетушка Арина, а ты разве не будешь сама-то завтракать?

Травница улыбнулась и покачала головой:

– Я завтрак еще не заработала… А вот тебе, молодец, надо как следует поесть… И после вчерашнего, и перед сегодняшним!..

Она через плечо посмотрела на меня и неожиданно спросила:

– А почему твой друг… Макаронин, называет тебя так странно – Сорока?

– Это прозвище мое, по школе, – не слишком охотно ответил я, – Фамилия… ну… прозвище у меня – Сорокин. А зовут меня Владимир…

– Владимир!.. – С некоторым удивлением повторила Арина Световна и снова покачала головой. – Хорошее имя, дренекняжеское!.. С таким-то именем и впрямь против Змея Горыныча идти можно.