Золотая шпага - Юрий Никитин

Александр ждал вместе с группой прусских высших офицеров.Так уж полагалось, что после каждой победы королю подавали список награждаемых.И хотя сейчас прусские войска не произвели и выстрела, но кто вспомнит обэтом через годы? Короли должны мыслить на века вперед.

Во дворце, помимо прусской знати, были приглашенные отавстрийского двора, гости из русского Генерального штаба, что пришли посмотретьна триумф своего земляка, богатые и знатные люди разных наций и судеб, волейслучая оказавшиеся вблизи и добившиеся возможности побывать при дворе короля.

Словно кто-то толкнул Засядько. Он повернул голову, черезпустоту огромного зала увидел среди приглашенных на прием Олю. Она была сродителями, но Александр на этот раз обратил внимание именно на нее, ужевзрослую в свои двенадцать лет, рослую, девочку-подростка, похожую на бутонрозы. Еще не видно лепестков, не слышно аромата, но садовник уже знает, чтобудет что-то необыкновенное…

Он почти физически чувствовал ненавидящий взгляд Грессера,заметил полные боли глаза Кэт. Но его глаза снова и снова поворачивались к ихудивительной и трогательной в своей доверчивости и беззащитности девочке.

Громко и победно прозвучали фанфары. Церемониймейстер ударилжезлом в пол, торжественно перечислил титулы короля прусского. Дверьраспахнулась, придворные склонились в низком поклоне, дамы присели. Александр иофицеры прусской армии вытянулись и щелкнули каблуками.

Церемония вручения наград показалась Александру затянутой,хотя позже его уверяли, что король сам спешил к столу и скомкал всюторжественную часть. Первыми награды получили члены августейшей семьи, что былоестественно, хотя никто из них и близко не был возле крепости. Затемцеремониймейстер назвал полковника русской армии Александра Засядько.

Фридрих-Вильгельм III обнял Александра, расцеловал, видимоподражая старым русским обычаям, что вышли из употребления еще при ПетреВеликом, отступил на шаг, глядя в загорелое лицо молодого полковника:

– Вон каков наш германский герой! Немецкая нация не забудетвашего подвига. Вы сделали для нас больше, чем дипломаты, армия или артиллерия.На королевском совете вас решено было представить к дворянскому ордену завоинскую доблесть – «Pour le me?rite». И считаю приятным долгомдобавить, что никто из совета – а у нас, немцев, в со­вете больше народу,чем в советах всех стран Европы, вместе взятых, – никто не возражал, чторедко бывает, а барон Мюфлинг даже выразил сожаление, что нельзя дать сразу дваордена!

Лорд-канцлер поднес бархатную подушечку, где блисталневиданный орден. Король умело прикрепил его к полковничьему мундируАлександра, еще раз обнял:

– Спасибо! Я в долгу у вас, Александр. Как и вся немецкаянация. Если что понадобится, то… как говорят русские… только свистните!

Он захохотал, довольный, он любил употреблять неожиданныесравнения, простонародные словечки, за что снискал любовь и преданность солдати простых крестьян. А хорошая память позволяла хранить их в памятибесчисленное множество.

– Благодарю вас, ваше величество, – ответил Александрна немецком языке без намека на акцент. – В этой войне вы показалисебя не просто королем, их хоть пруд пруди, а настоящим вождем. А квождям, как известно, всегда стекались лучшие воины со всех краев света. Не подолгу, а потому что верят в вождя. Так что я к вашим услугам и в грядущие дни игоды!

Он отдал честь. Король засмеялся, русский полковник ответилему в тон, грубовато, но так, что он едва не замурлыкал от удовольствия. Спешапопасть на глаза королю, высшие придворные бросились к Александру, поздравляли,одаривали, приглашали в гости. Краем глаза он увидел на том конце зала злоелицо Грессера, зеленое от ревности лицо Кэт, радостные и вместе с тем обеспокоенныеглаза Оли.

Баронесса Адельгина, юная и благоухающая, прошепталаАлександру, потупя глазки:

– Завтра я весь вечер буду дома… Я буду рада видетьвас, таинственный герой, у меня в гостях.

Теперь и глаза Оли стали зелеными. Она, как и ее родители,вряд ли слышала их разговор, но многообещающая улыбка юной баронессы,родственницы короля, говорила сама за себя. А мужественный полковник,статный и красивый той хищной красотой разбойника или контрабандиста, чтозаставляет трепетать сердца даже замужних, преданных семье и дому дам, свободени находится всего на расстоянии протянутой руки!

– Благодарю. – Он бросил короткий взгляд напобледневшую девочку. «Дорасти сперва, – говорил его взгляд. – Ранотебе лезть в игры взрослых». – Я обязательно приду. Если, конечно,нашу часть внезапно не перебросят в другое место.

Она весело засмеялась. У нее было нежное румяное лицо,ямочки на щеках, блестящие глаза. Она дышала чистотой и здоровьем, словно жилане при дворе, а в далекой альпийской деревушке среди чистого воздуха, цветов,теплого молока и родниковой воды.

– Ваша часть останется здесь еще на неделю. Я ужеузнала!

Засядько поклонился. У него было желание сдвинутьлопатки, укрывая спину от жалящего взгляда девочки.

– И если мое начальство даст мне возможность вырватьсяхоть на миг…

– Ваша часть на отдыхе, – заверила она весело. –Видит Бог, все ваши солдаты тоже заслужили отдых! Такой беспримерный марш изСибири в нашу солнечную Германию!

Москва не совсем в Сибири, хотел было возразить он, но лишьусмехнулся в ответ. Тогда пришлось бы сказать, что и Германия не совсемсолнечная страна. Как же тогда назвать Италию и средиземноморскиеострова – знойной Индией или вовсе арабскими пустынями, но баронессалучилась сочной красотой, от нее исходил мощный зов, на который откликалась егозвериная натура, а не звериная не очень-то и сопротивлялась.

Он подал руку, она положила ему на локоть длинные, нопухленькие пальцы, тоже розовые и сочные. Они пошли вдоль длинной стены,рассматривая картины в тяжелых рамах. Гости постепенно оставались позади,встречались только слуги с подносами, потом и те перестали попадаться, и, когдаАдельгина увидела уютненький уединенный альков, Засядько тут же, угадывая еежелание, свернул, бережно усадил, сел рядом.

– Ах, Александр, – сказала она томно, – у вастакое мужественное имя!

– Его дал мне отец.

– Ах, – сказала она со смехом, – я уверена, что ондал вам не только мужское имя…

– Надеюсь, – пробормотал он, баронесса уже задышалачаще, в глазах появился особенный блеск, алый рот призывно началраскрываться. – Но если вы не уверены…

– Мы, немцы, практичный народ, – ответила она с низкимгрудным смехом. – Мы предпочитаем проверять…

Ее белые нежные руки обхватили его за шею. Сильный запахпряных духов и пудры забил ноздри, под его пальцами ее тело было мягким,горячим и сочным, она слабо застонала, глаза ее томно полузакрылись. Засядьконачал расстегивать ее пояс, как вдруг раздались быстрые шаги.