Ловец Душ - Марина Ефиминюк

Задыхаясь, с трудом передвигая ноющую ногу, я выбралась-таки на пригорок. Шум и крики боя отдалялись, оставаясь далеко позади. Я следовала по конским следам, четко отпечатанным в снежной корке. Споткнувшись, я упала, перекувырнулась через голову, больным плечом наткнулась на укрытую снегом корягу, вскочила на ноги и совершенно случайно увидела их, скрытых густой еловой порослью. Степан и Денис бестолково махали мечами, словно хотели скорее друг друга напугать, нежели ранить. Они кричали, матерились. Один, похожий на чудовище со змеиными глазами, другой с пеной у рта, покрасневший от молниеносных атак.

– Хватит! – заорала я как сумасшедшая, жутко испугавшись, что Степан сейчас прихлопнет Дениса как муху, а я так и не задам главный вопрос.

Противники не услышали моего судорожного вопля и продолжали нападать.

– Нет! Хватит! – снова завизжала я.

Где-то раздался предсмертный драконий вой, сверху рухнуло тяжелое многопудовое тело, крылья с хрустом сломались о землю. Под ногами завибрировало, я взвизгнула, едва не свалившись. Вверх взвился снежный столб, вокруг растеклось нечто издававшее отвратительный смрад. Мужчины не обращали внимания на происходящее: сбитые с ног тряской, они снова вскочили на ноги и со странным звериным рыком накинулись друг на друга.

Демон взметнулся ввысь, налетел на дерущихся. Те отскочили друг от друга, тяжело дыша и быстро вытирая льющийся ручьем пот, но не выпуская противника из поля зрения. Из последних сил я сделала единственный рывок, оказавшись почти рядом с ними, и тяжело прохрипела:

– Хватит!

Денис метнул на меня холодный взгляд, Степан моментально ткнул в него поблескивающим на солнце мечом. Давидыв машинально отразил удар, нанес ответный. Казалось, эта чехарда не окончится никогда.

– … – заорала я самое бранное из того, что знала.

Они застыли одновременно, открыв рты и вытаращившись на меня. Вот так вам! Бывшие институтки и не такие пассажи знают.

– Степан, уйди! – просипела я, потеряв остатки сил.

– С чего бы? – ощетинился он, не выходя из боевой стойки, а потом внезапно развернулся и приблизил меч к моей груди, отчего я шарахнулась назад. – Может, вы вдвоем чего задумали?

Я глянула в его неожиданно ставшие человеческими глаза, а потом обратилась к Давидыву:

– Прежде чем Хранитель тебя убьет, Давидыв, ответь мне на единственный вопрос: почему?

Денис молчал, неожиданно побледнев, его грудь тяжело вздымалась.

– Почему? – повторила я, сделав навстречу крохотный шаг и ткнувшись в выставленное острие меча Степана.

– Я хотел, чтобы мы были вместе. Я стгемился защищать тебя, но ты – одиночка, – вдруг быстро затараторил он.

– Почему ты меня предал?! – перебила его я.

– Гоман Менщиков сделал меня своим наследником после того, как твой демон загыыз Микаила.

Я почувствовала скорее облегчение, нежели боль, но непрошеные слезы жгли глаза. Я сильно зажмурилась и снова посмотрела на Дениса.

– Как вы нашли ее? – резко бросил Степан.

– За ней гнались люди Микаила, главагя бейджанской гууппиговки, но она как будто исчезла в этом лесу. Так сказал Дед.

– Де-эд, – протянула я. Именно так в течение пяти лет я звала мерзавца Менщикова. – Роман и тебе теперь Дед?

– Потом, – Денис запнулся, – чегез несколько лет я стану Пгавителем Окской Геспублики. Я буду ставленником Агсения и Гомана.

– Они предложили власть взамен меня, – скорее себе, нежели ему, твердила я и все еще не верила.

– Я… я по этой догоге тгое суток таскался, все ждал, когда ты появишься, – вдруг признался Денис.

Я молчала – прибавить к этому было нечего – а потому просто развернулась и поплелась обратно, хромая и бессильно сутулясь. За мной, проваливаясь в снег, понуро тащился демон, растерявший весь боевой дух.

За спиной я только услышала странный всхлипывающий вскрик, как будто бы звучный всплеск. Я не знала, кто кого ранил или убил, и не хотела знать.

Я всего лишь разменная монета в чужой игре, одинокая потерянная пешка среди верховных шахматных фигур. Меня предавали самые близкие люди. Подло меняли на власть, на деньги, на магическое заклинание. В ту минуту я решила жить заново, позабыв обо всем, начать писать свою повесть с чистого листа.