Михаил, Меч Господа. Книга первая. Просьба Азазеля - Гай Юлий Орловский

Михаил поднял взгляд на быстро сменяющиеся цифры на дисплее, в арабских цифрах разобрался быстро, до рассвета еще три часа, хотя летом ночи и предельно короткие.

– Хочешь успеть за ночь?

– Да, – ответил Азазель. – Но здесь ночь и после восхода солнца как бы ночь. Рассветает в три-четыре утра, а развращенный демократией народ спит до семи-восьми. А большинство так и вообще… Так что никого не встретим. Возможно.

Михаил некоторое время рассматривал через боковое окно сверкающий в ночи город, наконец повернулся к Азазелю.

– Да что же со мной не так? – проговорил он со злостью и раздражением. – Я спустился за тобой! А вместо этого нужного и полезного дела бегаю по этому людскому муравейнику. В меня стреляли, меня били, сшибали автомобилем… ладно, пытались, я был на волосок от гибели, дерзновенно вмешавшись в План Всевышнего… Это что же, здесь все так живут?

– Бывает и повеселее, – заверил Азазель жизнерадостно. – Намного, мой наивный Борец за Добро! Закон жизни прост: кто не защищается, должен погибнуть. В этом великая хитрость Создателя. Выживают все более сильные, изворотливые и умные. Недалек тот день, когда станут настолько сильными, что вломятся в мир Брия!

– Да ладно тебе, – ответил Михаил мирно, – шуточки у тебя какие-то.

– Придет время, – сообщил Азазель, – увидишь, было ли это шуточкой. Эти животные существа, как ты называешь людей, умело обходят свои животные свойства.

– Это их не оправдывает!

Азазель вскинул руки и тут же опустил на баранку руля.

– Хорошо, хорошо… Но по их планам за ближайшие полвека, а то и раньше, войдут в так называемую сингулярность. Точнее, создадут сингулярность, в которой уже смогут освобождаться от животных тел и полностью переходить в энергетические формы.

Михаил спросил неверяще:

– Ты серьезно?… Могут перейти в мир Брия?

Азазель ответил очень серьезно:

– Может, в Брия, может, в Йецир, а то и в Ацилут. Если не сразу в Ацилут, но очень скоро, у них развитие продолжает ускоряться. Нам не успеть проследить, понимаешь?… Но это люди, Михаил! Они не остановятся и в Ацилуте… а то и вообще сразу пройдут мимо.

Михаил ощутил себя замороженным в глыбе льда. Внезапно ни одной мысли, страх сковал в нем все, даже все чувства. Азазель говорит немыслимое, но не врет, людей знает лучше всех на свете и во всех мирах, за исключением самого Создателя.

Он прочистил замерзшее горло, проговорил сиплым голосом:

– Куда едем?

– Хозяином особняка, – ответил Азазель, наблюдая за дорогой, – в котором мы побывали, числится некий Астегалс. Сам он благоразумно смылся в гости, делая вид, что и не знает, кто к нему вломился. Так, на всякий случай. Но нам нужен именно он, а не тупые твари, что даже разговаривать не умеют.

– Понял, – сказал Михаил озадаченно, – он тоже в особняке или в городе?

– Все зажиточные в особняках, – пояснил Азазель. – Потому так и называются, что особняком от остальных. Меньше чужих глаз и ушей, ясно? Хотя все прикрываются стремлением жить на природе и питаться чистыми продуктами со своего огорода.

Он круто свернул на шоссе, сделал длинную петлю, чтобы выехать на другую сторону, а там углубился по такой же узкой дороге через темный лес.

– Уже недалеко, – сказал Азазель, – успокойся. Если что, вон там памперсы. Не останавливаться же ради тебя!

Он снова перехватил у Сири управление и вел автомобиль опасно и рискованно, иногда на поворотах задевая бортами свесившиеся ветви кустарников, но через несколько минут в просвет между деревьями показался двухэтажный дом из белого кирпича.

Азазель остановил автомобиль, жестом велел Михаилу выйти.

– Отсюда пешком, – пояснил он. – Между особняком Астегалса и этим, где хозяин Витя Геген, наверняка есть связь. Нет, та есть точно, я говорю о том, что здесь уже знают, что там произошло.

– Тогда как?

– Знаешь, – ответил Азазель, – про меня всякое говорят, какие-то хитрости мне приписывают, хотя я, как никто, прямой и честный. И предпочитаю простые пути.

Он открыл багажник, из-под кучи странного вида тряпья вытащил винтовку с длинным снайперским прицелом.

– Ого, – сказал Михаил. – Это и есть прямой путь?

– А что, – поинтересовался Азазель, – есть еще прямее? Подскажи, я человек гибкий и очень компромиссный.

Михаил промолчал, даже не указал на ошибочку, какой он человек, демон останется демоном, даже если в прошлом был могучим ангелом.

Азазель выбрал место за кустами, лег, припал к окуляру и долго высматривал, Михаил услышал его шепот:

– Так и есть, там уже проснулись… Ага, вон и Астегалс промелькнул… Гегена еще не видно… Есть, он уже на кухне… Ух ты, какой толстый мужик! А имя все еще детское… Хотя и у нас такая мода пошла, взрослые именуются вот так непристойно… Да это же Серый! Блин, и зачем он личину сменил?

Михаил пробормотал:

– Там окна все зашторены! Как ты видишь?

– Центурион, – ответил Азазель тихонько, – не веришь в прогресс?

Михаил снова смолчал, Азазель снова долго всматривался, потом плавно нажал на спусковую скобу. Выстрел грянул негромко, но в плечо Азазеля садануло заметно, он поморщился и потер ладонью ушибленное место.

– Хорошо… Теперь еще обозначим, что все видим и все контролируем…

Михаил наблюдал, мало что понимая, как Азазель всматривается в нечто, видимое в окуляр только ему, нажимает на курок, перезаряжает и после паузы стреляет снова.

Наконец он вскочил, поднял винтовку.

– Прекрасно! Геген, что не совсем Геген, сигналит. Пойдем, но держись наготове.

Михаил спросил настороженно:

– Так он один или кто-то есть еще?

– Надеюсь, нет, – ответил Азазель с заминкой. – Не должно быть. Такие люди держатся в стороне от всякого такого, ну ты понял.

Азазель упрятал винтовку и закрыл багажник, Михаил не понял насчет всякого такого, но пошел рядом, поинтересовался:

– А что за сигнал?

– Что сдается и ждет нас. Но все равно будь как Карацупа на кордоне.