Михаил, Меч Господа. Книга первая. Просьба Азазеля - Гай Юлий Орловский

Азазель вынырнул из веселящейся толпы, глаза блестят, как у вороватого кота, увидел на их столе пустые фужеры, тут же кивком подозвал проходящего мимо официанта, снял с его подноса три полных фужера, заменив на два пустых.

– Молодцы!.. Пить нужно понемногу, но часто. Михаил, сейчас тяжелых работ нет вообще. Извозчики… тьфу, экскаваторы на что?

– Вот-вот, – поддержала Синильда, – а я вот ландшафтный дизайнер!.. закончила трехмесячные международные курсы, получила красивый диплом…

Азазель издевательски захохотал.

– Ну да, ну да!.. Помню, приехали какие-то аферисты из-за океана, организовали платные курсы, все домохозяйки ломанулись получать дипломы!.. Теперь куда ни плюнь, попадешь в ландшафтного дизайнера международного класса!

Она сказала с достоинством:

– И тем не менее я ландшафтный дизайнер. Мою работу по оформлению приусадебного участка взяли на выставку!.. Так что могу работать, украшая жизнь, и не надрывать спину…

– Ты уже украшаешь, – сказал Михаил. – Тем, что ты есть. С тобой рядом всем хорошо.

Она посмотрела с глубоким сочувствием в глазах.

– Кто может веселиться, но не весел, тот обычно болен или очень угнетен… Михаил, я могу чем-то помочь?

Он пробормотал:

– Я предпочитал радость веселью. Веселье краткосрочно, радость же постояннее…

Азазель громко зевнул и, опорожнив свой фужер, поднялся.

– Какой ты заунывный, Мишка… Ты же рядом с красивейшей женщиной! Ладно, ну вас. Сочувствую тебе, Синильда…

Она грустно улыбнулась, указала Михаилу взглядом в спину Азазеля.

– Смотри, он ушел туда, где радость и веселье, а там все, кроме злобы.

Он сказал смущенно:

– Что со мной не так? Я слышу холодные остроты, плоскую двусмысленность, шутки, балагурство и фальшивый смех, что вроде бы веселье. Ты права, это простолюдины, которые убивают время, которого у них и так мало.

Она протянула руку через стол и накрыла своей теплой ладошкой его толстые грубые пальцы. На ее лице и в глазах он прочел сочувствие и даже сострадание.

– Михаил… ты в самом деле начал смотреть на жизнь по-другому.

Что-то проскользнуло в ее голосе, он насторожился, но спросил как можно беспечнее:

– Ты знаешь о моей прошлой жизни?

Что-то в ее лице на миг дрогнуло, но тут же с прежней милой улыбкой ответила мягко:

– Зачем это мне? Напротив, я вообще не должна знать о своих клиентах ничего лишнего.

Он помрачнел, проговорил с трудом:

– Прости…

Она сказала шепотом:

– Уходим?

Михаил встрепенулся, Синильда смотрела с сочувствием и любовью, и хотя все женщины, как известно, великие притворщицы, но все равно в груди разливалось сладкое тепло и расходится по всему телу.

– Нужно позвать Азазеля, – ответил он торопливо. – Мы приехали на его автомобиле.

– Сам пока водить не умеешь?

– Не пробовал, – ответил он с неловкостью, – но наверняка могу, ничего сложного в этом нет.

Она поднялась, Михаил снова залюбовался, а Синильда высмотрела кого-то в толпе, помахала рукой.

– У тебя заботливый друг, – сказала она, – развлекается, но за нами присматривает. Уже идет…

Азазель вынырнул прямо из группы танцующих, то ли вертелся с ними, то ли прошел насквозь, как крупная рыба через стайку мелочи, выглядит таким же веселым и праздничным.

– Что-то стряслось?

– Навеселились, – сообщил Михаил коротко.

К его облегчению, Азазель ответил с полнейшей безмятежностью:

– Тогда в другой клуб или…

– Или, – ответила Синильда и добавила с мягким укором: – Ты забыл, Михаил восстанавливается после травмы, он пока еще слаб…

– Правда? – изумился Азазель. – А с виду такой бычара… Хорошо, уходим. Обо мне не беспокойтесь, счастливому человеку везде хорошо и весело.

Входные двери клуба распахнуты, снаружи воздух чуть свежее, в небе вдали слабо горят красным звезды, Михаил вспомнил, что это фонари предостережения на высоких крышах, чтобы пилоты не снижались слишком низко.