Игра стихий - Эльвира Плотникова

– Чай или кофе, лийон?

Вздрогнул, впервые услышав голос Адели. Глупо. Неужели решил, что она не заговорит без моего разрешения?

– Горячий шоколад. – Я отвернулся, пряча злую усмешку.

Коул, и зачем тебе это? Много ли чести в издевках?

– М-м-м… Надо посмотреть, что нам тут приготовили, – неожиданно развеселилась Адель. – Возможно, и шоколад найдется.

Она отошла к столу, накрытому в углу комнаты. Здесь все было роскошным, как и во всем дворце – мебель, предметы интерьера. И угощение, подходящее случаю, – сладости и напитки. Я сел в кресло и закинул ногу за ногу. Совершенно не представляю, о чем говорить с невестой. Позволить ей занять меня беседой? Так будет проще всего.

Адель подошла ко мне и подала маленькую чашечку шоколада и стакан, наполненный простой водой.

– Что-нибудь еще… лийон? – поинтересовалась она.

– Нет, благодарю.

Поставил стакан на столик рядом с креслом и отпил немного из чашки. Горячий, терпкий – как я люблю. Такой готовят только здесь, в Мурильмии.

– Тогда, возможно, вы разрешите мне снять эти тряпки, лийон?

Голос Адели прозвучал вызывающе, и я чуть не поперхнулся шоколадом. Вообще-то она даже разговаривать не должна была без моего разрешения!

– Бен, – произнес я, слегка улыбнувшись. – Меня зовут Бен, можешь обращаться ко мне на «ты». И да, можешь снять… покрывало.

– О, какое облегчение! – рассмеялась девушка. – Спасибо.

Она быстро скинула с себя балахон и замерла передо мной, явно красуясь. Да ты везунчик, Коул! Тебе в жены сосватали мало того что принцессу, так еще и красавицу.

Адель была хороша. Миниатюрная точеная фигурка, платиновые волосы, уложенные в красивую прическу. Огромные голубые глаза в обрамлении пушистых ресниц, коралловые губки. Пышная грудь – удивительная для такого маленького роста. Мраморная кожа. Шелковый брючный наряд – свободный и летящий. Так в чем подвох?

Она лукаво смотрела на меня из-под полуопущенных ресниц. Да, такая девочка определенно знает себе цену. И, кажется, она отнюдь не глупа. Вот только мне совершенно все равно, красавица она или уродина. Я люблю другую и навряд ли когда-нибудь смогу по достоинству оценить прелести Адели.

– Бен, самое время сказать какой-нибудь глупый комплимент, – шутливо упрекнула меня Адель, устав ждать.

Я тяжело вздохнул и отставил пустую чашку.

– Пожалуйста, если тебе так хочется. М-м-м… Адель, ты хороша, как утренняя роза. Сойдет?

Она не обиделась – звонко рассмеялась. Что ж, еще один плюс, у нее определенно есть чувство юмора.

– Тебе подать еще шоколада? – спросила она. – Фрукты? Конфеты?

– Нет, спасибо, – отказался я.

– А я возьму конфет, – сообщила Адель, мило сморщив носик, – всегда ем сладкое, когда нервничаю.

Она упорхнула к столу, схватила целую вазочку мармелада и уселась напротив меня, подобрав ноги. Вопиющая наглость для женщины нашей страны. Кажется, я начинаю понимать, почему Аллишу возжелал меня в зятья.

– Ты нервничаешь? – мягко поинтересовался я. – По тебе не заметно.

– Ой, ты же сильный маг, да? – Адель кинула в рот конфету и сладко зажмурилась. – Умеешь читать мысли? Прочитай мои, узнаешь наверняка.

Я вновь прислушался к ее эмоциям. Да, есть нервозность. Но любопытства и кокетства куда больше.

– Не буду, это неэтично, – отозвался я. – Поверю тебе на слово.

– А папа прав… – задумчиво протянула Адель, – ты определенно не на грани обморока. Любой другой мужчина…

– Уже поставил бы тебя на место, да, – усмехнулся я. – Но, видишь ли, в последние годы я жил в стране, где женщины свободны и независимы. Впрочем, ты знаешь об этом.

Адель облизала пальцы, перепачканные в мармеладе. Маленькие холеные пальчики с изысканным маникюром.

– Не удивляйся, что я такая. – Она зябко повела плечами, от нее повеяло грустью. – Папа разрешил рассказать, он тебе доверяет. В общем… – Она запнулась, но потом решительно расправила плечи. – Моя мама никогда не была женой отца. Она из Валлэи, любовница. Так… интрижка на время отдыха. Но мама забеременела, и это случилось в тот же период, когда ее величество тоже ждала ребенка. Дальше все просто. Родная дочь умерла, ее подменили мною. С согласия моей настоящей матери, разумеется. Но та взяла с отца слово, что я не стану вещью в его стране. И слово он сдержал. Меня воспитывали… по-особенному. И, естественно, папа искал мне особенного мужа.

Все, Коул, ты влип окончательно. После таких откровений тебе одна дорога – под венец. Залпом выпил стакан воды. Не отпустило.

– Понятно, – пробормотал я, немного отдышавшись. – Наверное, теперь я должен сказать что-то про оказанную мне великую честь.

– О, ты вполне можешь это опустить, – заверила меня Адель. – А что, в Армансу у тебя осталась девушка?

И откуда эти женщины все знают?! Чувствуют? Каким-то невероятным женским чутьем?

– В Армансу осталась девушка, которую я люблю всем сердцем, – признался я. – И навряд ли что-то способно это изменить.

Откровенность за откровенность. К чему скрывать и давать Адели пустые надежды? Она вспыхнула и закусила губу. Болезненный удар по самолюбию. А вдруг отец настолько ее любит, что она сможет уговорить его отменить помолвку?

– Ты напрасно думаешь, что я побегу жаловаться папе, – покачала она головой. – Любишь другую – люби. Мне жаль, но давай хотя бы попробуем стать друзьями. Ты не можешь отменить эту свадьбу, и я тоже не могу. Моя свобода далеко не беспредельна.

Это лучшее, на что я мог рассчитывать в данной ситуации. Предложение Адели пришлось мне по душе. Навряд ли Дженни будет легче от того, что мы с Аделью будем лишь друзьями. Я никогда не унижу свою девочку просьбой стать моей любовницей. Но… мне будет легче самому. Пусть чуточку, но все же.

Мы поговорили еще о какой-то ерунде и по истечении часа вернулись к родителям. В присутствии императора я вручил Адели обручальный браслет.

Все мосты сожжены. Обратной дороги нет.