Особый курьер - Алекс Орлов

На экране главною терминала появилась долгожданная надпись. Компьютер опознал цели, заложенные в его базах данных. Теперь они находились в пределах досягаемости пушек «Маруша».

— Сэр, мы можем стрелять, — радостно сообщил полковник Бисмарк.

— Начинайте, — голосом адмирала Броуди пророкотал динамик.

Бисмарк поплевал на палец и вдавил клавишу «ввод», разрешая компьютерной программе действовать по заложенному в ней алгоритму.

Управляющий сигнал достиг пусковых устройств, и орудия главного калибра сделали залп по первой цели. Тяжелая механика быстро перезарядила пушки, и на экране главного терминала появились параметры новой цели.

Это был четырехпалубный авианосец типа «Юрген», то самое осиное гнездо, в котором обитали сотни истребителей и штурмовиков. Теперь он был под прицелом орудий «Маруша».

Полковник Бисмарк с особым удовольствием нажал «ввод», а затем задал компьютеру автоматический режим. Орудия крейсера успели сделать еще несколько залпов, когда с операционным залом связался корректировщик:

— Внимание, говорит «лазутчик», первый залп накрыл два эсминца. На одном — пожар, у второго — повреждения в районе кормы.

— Отличная музыка, сэр, — улыбнулся капитан-инженер Франковски. — Стоит пощипать им перья за то, что они нам тут устроили.

— Внимание, информация для аварийных служб! — раздался голос по громкой связи. — Противник сделал ответный залп, подлетное время снарядов — семь минут.

Бисмарк и Франковски переглянулись. В эскадре Нового Востока было два крейсера, но даже вместе они значительно уступали «Марушу».

Однако и с ними нужно было считаться. Силовые установки «Маруша» заработали на полную мощь и стали переводить судно на новый скоростной режим.

— Сообщение от «лазутчика»: авианосец накрыт полностью — наблюдаю сход с курса и потерю элементов корпуса.

— Вот это по-нашему! — обрадовался Бисмарк и от избытка чувств сжал капитана Франковски в объятиях

По мере того как пушки «Маруша» делали новый залп, таблицы с параметрами целей появлялись и снова исчезали. Бисмарк и Франковски смотрели на экраны, и чувство принадлежности к великой всесокрушающей силе позволяло им ощущать себя неудержимой стихией вроде газовых выбросов красных гигантов.

На глаза Бисмарка навернулись слезы заслуженного торжества, и каждый новый залп крейсера он посвящал своей жене Эмме, пусть и изменявшей ему с майором интендантской службы. В такой момент полковник Бисмарк прощал всех, и даже побежденного противника.

Почти то же самое испытывал и капитан-инженер Франковски, с той лишь разницей, что он не был женат и простить своей супруге измены не имел никакой возможности.

Зато он вспоминал, как отлаживал программу наведения и как ему обещали должность, которую в конце концов отдали Бисмарку. А вот теперь программа работала, и крейсер поражал далекие цели, но слова благодарности адмирала Броуди, как пить дать, достанутся полковнику.

Франковски стало так обидно, что на его глазах выступили слезы.

— Слушай, капитан, а не спеть ли нам «Республика, славься», а? — предложил перевозбужденный полковник Бисмарк, по-своему истолковав слезы на глазах Франковски. — Всех слов я не знаю, но хотя бы один куплет!

Полковник сиял таким счастьем, что Франковски не смог ему отказать.

Республика, славься,

Могучая сила твоих кораблей велика, -

запел капитан-инженер, но едва Бисмарк начал ему вторить, как послышался жуткий грохот, и сильный толчок едва не повалил полковника и капитана на пол. Экраны терминалов моргнули, однако не погасли, а лишь выдали аварийные таблицы тестирования.

— Что это было? — дрогнувшим голосом спросил Бисмарк

— Снаряды противника, сэр. Что-то вроде ответного визита.

— Аварийным командам срочно прибыть в отсек «А-27»! Приборная разгерметизация! Повторяю. — И тревожный голос из динамика снова и снова стал вызывать аварийные команды.

Победный настрой сразу улетучился, и ему на смену пришло сообщение службы визуального контроля: