История классической попаданки. Тяжелой поступью - Валери Фрост

Камель подошла к кровати и, выдержав тяжелый взгляд графа, все же осмелилась указать на дверь. Эдэр поднялся, но всем своим видом показал, что именно он здесь хозяин и чуть погодя поставит всех на свои места. В том числе и эту рыжую нахалку.

У Ани тряслись руки. Мешанина из эмоций — от негодования до жалости — крутилась сейчас в сердце бешеным колесом, сменяя гнев состраданием, надежду — безысходностью, ярость — бессилием.

В наполненных горечью глазах мелькнули слезы.

— Камель, неси успокоительное, — прошептала Аня. Теперь девушку трясло.

Казалось, что кто-то невидимый тычет несчастную иглой, а брюнетка, дергаясь всем телом, молча переносит муку. Камель сорвалась с места, а когда вернулась, обнаружила Земную уткнувшейся в подушку и задохнувшейся от крика.

Через четверть часа, а то и больше буйная стадия истерики сменилась апатией. Брюнетка сидела на кровати, смотрела прямо перед собой в никуда, болезненно реагировала на любой звук. От прикосновений дергалась, как от удара. В момент, когда апатия грозилась смениться рыданиями, Камель успела влить в подругу некоторое количество травяного отвара. Слезы остановить не удалось, но истерики больше не повторялись.

— Видишь, Камель, я опять зря вылезла из своей скорлупы. И опять получила по голове.

Прикорнувшая в кресле девушка дернулась от неожиданности — в мутной полудреме слова брюнетки прозвучали набатом.

Рыжей не хотелось говорить. Да и не могла. От обиды навернулись слезы. Камель подошла к Ане и протянула руку, погладила по плечу. На этот раз Аня не дернулась.

— Мне так жаль, — сочувственный шепот помог справиться со слезами.

— Как думаешь, Эдэр или Нэгуэ могут избавить меня сегодня от сновидений?

— Я спрошу, — полная готовности Камель сорвалась выполнять просьбу.

Аня осталась сидеть на постели: встать сил не было — ноги не держали. Земная не шевелилась. Прислушивалась к пустоте внутри, не слышала мира вокруг. И наверняка могла бы досидеть в такой позе до утра, только одиночество было прервано ворвавшейся в комнату подругой. Рыжая быстрым шагом направилась к окнам и принялась закрывать створки.

— Гроза, — объяснила она.

Аня просто дернула плечом. И заметила в дверях господина Нэгуэ. Мужчина явно нервничал.

— Сделаешь?

Аня надеялась услышать «да» и услышала. Только это ей не понравилось: за окном действительно разразилась буря. И причиной тому была не погода.

— Что там такое? — Аня обернулась к Камель, которая пыталась оградить Анин покой несовершенной конструкцией деревянных рам.

— Непогода.

— Непогода, которая рычит, как дракон, и дерется на мечах?

Вопрос был задан с таким безразличием, что удивил всех тем, что вообще возник.

— Нэгуэ. Ты сделаешь? — Не дождавшись ответа ни на один свой вопрос, Аня откинулась на подушки.

Маг, продолжая молчать, подошел вплотную к кровати.

— Сделаю. Спите, леди Анна.

У Земной снова защемило в груди, к горлу подкатился ком и выдавил две крупные слезы.

— К черту все! Спать хочу. — Аня перевернулась на бок и поджала колени к животу.

Через несколько минут брюнетка провалилась в темноту.

— Что они себе позволяют?! — зло шептала Камель, выглядывая из-за шторы.

— Они защищают. — Нэгуэ наблюдал за двумя братьями, дерущимися во дворе.

Черно-золотистый дракон ходил кругами вокруг дерущихся и периодически рычал, подергивая длинным хвостом.

— Ему не победить первый меч Империи. — Камель переместилась немного вправо, чтобы лучше видеть. — Зачем он вообще пришел?

— Я не знаю. Может, поиздеваться?

— А разве это приглашение — не достаточное издевательство?! — возмутилась рыжая, кивнув на туалетный столик. — Что это?

Заметив нечто, Камель бросила свой наблюдательный пункт и подошла к столу: рядом с золоченым конвертом лежала сложенная в несколько раз бумага. Бывшая невеста водяного раскрыла лист.

— Нэгуэ! Он письмо ей написал! Вот гаденыш!

Маг в секунду оказался рядом и выхватил лист. Точно так же ловко Камель лист вернула.

— Нельзя читать чужие письма!

— И отдавать их несчастным больным тоже нельзя. Читай!

Камель колебалась секунду, затем все же развернула лист и под тусклым светом огонька пробежалась по строкам.

— Вот черт! — Земное слово-паразит приклеилось к рыжей.

— Что там?

— Он назначил свадьбу, чтобы отречься от трона, — громким шепотом сообщила Камель и тут же закрыла рот рукой, испуганно таращась на спящую Аню. — Она точно спит?

Маг на мгновенье прикрыл глаза.

— Спит. Без снов.

— Ладно. Я думаю, Аня должна прочитать это. Отказаться от трона — это большая жертва. Возможно, этот поступок исправит положение.

— Надо остановить бой и предложить разговор.

— Правильно! — Камель решительно зашагала к выходу.

Земной абсолютно не хотелось просыпаться, возвращаться в реальность, где правят долг, предательство, обман.

«Глупая!» — объявил оптимизм.

Вот так всегда! Приучили с малых лет искать во всем происходящем положительную сторону. Вот и сейчас Аня видела две стороны медали: предательство — с одной стороны и друзей — с другой, обиды — с одной стороны и месть — с другой, проигрыш — с одной стороны и новые горизонты — с другой.

— Чертов оптимизм! — Пустая чашка из-под успокоительного полетела в стену и разбилась вдребезги. — Даже похандрить по-человечески не дает!

На крик и шум сбежались люди и нелюди. Первой осмелилась войти Камель.

— Ты уже проснулась?

Отвечая на заботу злым взглядом, взъерошенная брюнетка промаршировала в ванную комнату, со всей дури грохнув дверью. Гостиная наполнилась ожиданием. Дверь ванной снова распахнулась, и черноволосая фурия протопала в гардеробную.

— Крепкого черного чая с лимоном! — донеслось из закутка.

Затем снова последовали злобный марш в ванную комнату и грохот закрывающейся двери.

— Зевс!

Лицо секретаря изобразило ужас приговоренного к вхождению в клетку с тигром.

— Давай. Давай! — подталкивали его. — Иди!

Зевс сделал пару шагов, затравленно оглянулся.

— А что мне говорить? — испуганно прошипел он.

— Ничего не говори. Слушай и записывай.

— Кивай побольше.

— Не улыбайся.

Сотня советов не облегчила жизнь личного помощника, и Зевс продолжил свой путь на негнущихся ногах. Дверь ванной комнаты распахнулась прямо перед конопатым носом.