Земля обреченная - Игорь Шенгальц

Старик, наконец, оторвался от своей еды и обратил свой взор на меня.

— Ловко дерешься, — похвалил он. — Кто учитель?

Я внезапно разозлился. Поел, понимаешь, посмотрел, а теперь ему интересно? Лучше бы проверил, жив ли еще его молодой товарищ!

— Конь в пальто! — грубо ответил я.

— Не слыхал о таком, — пробормотал старик и, устало вздохнув, поднялся.

Юноша слабо застонал в своем углу, но тут же стиснул зубы.

— Вставай-вставай, ишь, разлегся там, — старик выудил из-под стола длинный посох и попытался было ткнуть им юношу. Тот, несмотря на боль, успел вовремя увернуться и, с трудом поднявшись на ноги, почтительно поклонился старцу.

Это поразило меня даже сильнее, чем вид семи трупов на полу. В последнее время я потихоньку стал привыкать к постоянному наличию вокруг мертвых тел, хотя тенденция эта меня совсем не радовала.

— Бездарь! — сказал старик. — Посмотри, что эти ничтожества с тобой сделали, ты ведь на ногах не стоишь. Сколько раз повторял тебе: самоконтроль, и только самоконтроль! Ты опять дал волю чувствам? Ты будешь за это наказан.

Юноша кивнул.

— Слушаюсь, учитель…

— В качестве наказания назначаю тебе, — старик на минутку задумался, потом улыбнулся каким-то своим мыслям и продолжил: — Закопать этих неумех на заднем дворе! А то перед хозяином неудобно…

Парень не смог скрыть тяжелого вздоха, но согласно кивнул. Однако сил ему не хватило, он шагнул было к ближайшему трупу, но тут сознание оставило его окончательно, и он рухнул на залитый кровью пол, рядом со своими жертвами.

— Эх, Альберт, Альберт, — пожаловался мне старик. — Хороший мальчик, но самоуверенный! Честь у него, гордость! Заступается за всех… а мне потом трупы сжигай…

Старик поднял свой посох, такой же древний на вид, как и он сам, и прошептал какие-то слова. Из посоха ударил ослепительный луч, и от первого из наемников остался лишь меч, монеты и горстка пепла. Тела неудачников, их кожаные доспехи, одежда — все сгорело дотла. Старик, не спеша, аккуратно, поводил посохом из стороны в сторону и, избавившись от всех последствий неудавшегося ужина, уселся обратно.

Я стоял, открыв от удивления рот. Вот она — настоящая магия в действии! Такое я видел впервые в жизни.

— Ты железяки-то убери, — приказал старик высунувшемуся из своего укрытия трактирщику. — Их я сжечь не могу. И забудь, что здесь было, а то сам проблем не оберешься. Деньги себе оставь — это плата за неудобство. Да пол помой, вон кровищи сколько натекло…

Трактирщик часто закивал, с боязнью поглядывая на старца, а тот, подумав, сказал, обращаясь на этот раз ко мне:

— Вижу, ученик великого Коня в Пальто, что путь ты держишь в ту же сторону, что и мы.

— Я еду в Ольстин.

— Наша дорога тоже должна пройти через этот город. Не хочешь ли ты проделать этот путь вместе? Мой ученик еще молод и горяч, и надежный попутчик нам бы не помешал. Согласен?

Предложение было интересное. Старик и молодой Альберт до крайности заинтересовали меня. К тому же, судя по всему, со слугами Королевств они дружбы не водили, а значит, потенциально, могли бы быть мне полезны.

— Согласен, — кивнул я.

— Вот и славно, — старик словно и не ожидал услышать иной ответ. — Меня можешь называть мастер Нак. Не мог бы ты помочь отнести Альберта в постель? А то он тут проваляется до самого утра…

— Дон Ярый, — представился я. — Помогу.

Устроив паренька в его комнате, я вернулся к себе и, сняв Совенка со шкафа, стал вызывать Верону. Тот отозвался почти мгновенно:

— Слушаю, говори свободно.

Я подробно рассказал обо всем произошедшем. Верона слушал внимательно, периодически уточняя детали, потом замолчал на несколько минут.

— Ты все сделал правильно, — услышал я наконец голос барона. — Вот только твои новые знакомые — люди непонятные, хотя и крайне интересные, а потому — подозрительные. Будь осторожен. Больше в драки не вступай, старайся решить проблемы миром. К себе внимания не привлекай. Действуй обдуманно. На провокацию все это не похоже, но все же… Будь внимателен! На связь выходи только в случае крайней необходимости… Разрешаю тебе действовать на свое усмотрение исходя из обстоятельств. Отбой.

Я отнес Совенка обратно на шкаф и, совершенно обессиленный от столь насыщенного дня, рухнул на кровать и мгновенно заснул.

О трех убитых мной сегодня людях я даже не вспомнил.