Аделия. Позор рода - Татьяна Зинина

Обед прошёл для меня… бессмысленно. Честно говоря, от волнения я так и не смогла заставить себя съесть хотя бы что-то. В итоге просто посидела с девочками в столовой и, не дождавшись, пока они закончат с трапезой, ушла.

Арена университета располагалась немного в стороне от основных корпусов, и с внешней стороны была больше похожа на огромный купол. Как мне рассказали Мирна и Сарала, предназначено это строение было для проведения всяческих соревнований между студентами, а также для ежегодных «Игр одарённых». Но несмотря на то, что там сегодня должен был состояться всего один бой, сейчас к зданию стекались, кажется, все учащиеся университета. Конечно, ведь предстояло такое небывалое зрелище! Не каждый день боевик и эмпат решают помериться силами.

Трибуны, окружающие большую овальную площадку, уже сейчас были заняты больше чем на половину, а студенты продолжали прибывать. Сейчас пустыми оставались только несколько последних рядов, находящихся под самым куполом. Но я не пошла туда, наоборот, направилась к выходу на арену, где располагались кресла для группы поддержки. И даже не удивилась, когда никто из охранников, следящих здесь за порядком, никак не попытался меня остановить, хотя других студентов разворачивали ещё на подходах.

Зона, в которую я попала, представляла собой длинный коридор, отделённый от зрителей стеной из толстого стекла, а от самой площадки – металлическими перилами. Думаю, во время проведения каких-нибудь соревнований здесь собиралось немало народу: наставники, группы поддержки, сами команды. Но сейчас почти все кресла были пусты, только у прохода, ведущего на саму арену, стояли несколько преподавателей и лорд Трелли.

Не желая встречаться с ректором, я направилась в противоположную сторону. Правда, он меня всё равно заметил и даже кивнул в знак приветствия, но сразу же отвернулся к небольшому арочному дверному проёму.

Через несколько мгновений оттуда появились оба виновника сегодняшнего события. Они шли молча, не смотрели ни друг на друга, ни на толпу зрителей. И если Рис выглядел как всегда спокойно и немного отрешённо, то Рэм явно был очень доволен происходящим. Видимо, он уже заранее радовался своей грядущей победе, и от этого мне становилось ещё страшнее за Риса.

А этот безбашенный эмпат вдруг посмотрел в мою сторону и, поймав мой взгляд, ободряюще улыбнулся. Словно даже в такой толпе умудрился безошибочно уловить именно мои эмоции. Ну как у него это получается?

– Приветствую вас, дорогие студенты, – проговорил ректор, и благодаря системе звукового усиления его голос разнёсся по всей территории этого немалого сооружения. – Признаться, я не думал, что вы проявите столь бурный интерес к такому мероприятию, как официальный поединок. Но тем лучше.

Он тоже шагнул на арену, прошёл до самого её центра и, поочерёдно кивнув обоим противникам, разошедшимся в разные стороны, продолжил свою речь:

– Между двумя студентами нашего университета, Дарисом Энсари и Рэмиром Алденом, возник конфликт. В связи с этим эстом Алденом был брошен официальный вызов эсту Энсари. Эст Энсари вызов принял. И я, как руководитель Белого Университета, даю официальное позволение на этот поединок.

Он снова замолчал. Молчали и студенты на трибунах. Все чего-то ждали, будто самое главное ещё не прозвучало.

– Правила следующие, – снова заговорил лорд Трелли. – В поединке два раунда. Первый – обыкновенный спарринг, силу дара применять запрещается. Второй раунд – поединок с применением всех своих способностей. Победителем станет тот, кто останется в сознании.

Сказав это, ректор развернулся и направился обратно к перилам. И как только проход за ним закрылся, арену накрыл едва заметный купол, состоящий из направленных потоков энергии.

– Первый раунд! – объявил о начале равнодушный голос, принадлежащий вылетевшему на арену круглому роботу-судье.

Противники шагнули друг к другу. И началось…

Вот только назвать происходящее спаррингом у меня просто не повернулся бы язык! Это была самая настоящая драка, жестокая и беспощадная. Рэм был чуть выше, крупнее и явно физически сильнее. К тому же драться он явно умел едва ли не профессионально. Но и Рис ему не уступал. Они то сходились, нанося друг другу удары, иногда сцепляясь, будто бойцовские псы, то снова расходились, сверля друг друга злыми взглядами. И всё повторялось снова.

Я стояла, вцепившись побелевшими пальцами в перила, и всё больше нервничала. Каждый раз, когда удар Рэмира достигал цели, я вздрагивала. Мне казалось, что я сама ощущаю ту боль, что чувствовал сейчас Дарис! Это было жутко!

Они дрались, как звери, вымещая в этой битве всю свою ненависть, злость и раздражение. Их удары были сильными, настоящими – совсем не такими, как на тренировках по физподготовке. Сейчас перед нами разворачивался настоящий бой, в котором каждый из противников во что бы то ни стало решил победить.

Когда после очередного выпада Рэмира Рис неожиданно согнулся пополам… я вскрикнула. В этот момент мне на плечо легла чья-то рука. Обернувшись, я увидела Алексея.

– Спокойно, Делли, – проговорил он. – Не дёргайся ты так.

– Ты видишь, что там творится?! – выпалила, взмахнув руками. – Лёша, они же убьют друг друга! Это не поединок, а какой-то сплошной мордобой!

К счастью, Рис быстро нашёл в себе силы выпрямиться, и следующий выпад противника успел блокировать. Более того, теперь Дарис перешёл в нападение, и вскоре уже Рэмир упал на пол, корчась от боли.

– Это кошмар, – проговорила я себе под нос. – Жуть полнейшая!

Меня уже просто трясло.

– Да не переживай ты так, – подбадривал меня Лёша. – Они – большие мальчики.

Даже отсюда было видно, что у Риса по виску стекает кровь, его серая футболка вся была в кровавых пятнах. Рэм тоже выглядел откровенно побитым. И они всё равно продолжали друг на друга нападать!

– Да он просто играет на публику, – прозвучал рядом спокойный женский голос.

Я тут же повернулась на звук, ведь даже не подозревала, что рядом есть кто-то ещё. Справа от нас с Лёшей стояла невысокая девушка в строгом брючном костюме серого цвета. Её длинные светло-каштановые волосы были распущены и лежали волосок к волоску. Она тоже внимательно следила за поединком, но на её лице не было и тени волнения.