Пять ночей у Фредди. Серебряные глаза - Кира Брид-Райсли

Ребята уставились на сидевшего на полу человека. Джессика невольно сделала шаг назад. Чарли будто приросла к месту, не в силах отвести взгляд от охранника. «Потому что я – один из них». Словно прочитав ее мысли, Джон шагнул к ней и тихо проговорил:

– Чарли, он ненормальный.

Этих простых слов хватило, чтобы девушка встряхнулась и усилием воли отвела взгляд. Она посмотрела на Джона и сказала:

– Нужно выбираться отсюда.

Юноша кивнул и, повернувшись к остальным, помахал зажатой в руке рацией.

– Я возвращаюсь в диспетчерскую, – заявил он. – Это полицейские рации, наверняка они могут передать сигнал наружу. Возможно, я с помощью местного оборудования сумею это сделать.

– Я иду с тобой, – немедленно сказала Чарли, но юноша покачал головой.

– Тебе придется остаться с ними, – еле слышно проговорил он.

Чарли поглядела на Джессику и Карлтона. Джон прав. Карлтона нельзя оставлять одного, а Джессика… Она, конечно, держится, но ее тоже нельзя оставлять, ради безопасности их обоих.

– Будь осторожен, – попросила она.

Джон не ответил, просто засунул рацию за пояс, подмигнул Чарли и ушел.

Клэй Берк сидел в своем кабинете и просматривал накопившиеся за неделю дела. Таковых набралось немного: нарушение правил дорожного движения, две кражи домашних животных и одно признание в убийстве Авраама Линкольна. Клэй перебрал бумаги и вздохнул. Покачав головой, он открыл нижний ящик письменного стола и достал папку, над содержимым которой мучительно размышлял все утро.

Пиццерия «У Фредди». Стоило Клэю закрыть глаза, как он снова оказывался там, в чудесном семейном ресторанчике, на полу которого темнели пятна крови. После исчезновения Майкла Клэй работал сутками, порой даже ночевал в полицейском участке. Всякий раз приходя домой, полицейский заходил в детскую и смотрел на спящего Карлтона; он смотрел на сына, чувствуя отчаянное желание прижать мальчика к груди и никогда не выпускать. В тот злосчастный день жертвой похищения мог стать любой ребенок; лишь благодаря слепому случаю убийца не забрал моего сына, думал Клэй.

На тот момент это было первое убийство, с которым пришлось столкнуться полицейским. В отделении полиции служило всего шестнадцать человек, и прежде они имели дело только с мелкими кражами и жалобами на шум, поэтому, приступив к расследованию жестокого убийства, сотрудники чувствовали себя детьми, чьи игрушечные пистолетики вдруг превратились в настоящее оружие.

Клэй открыл папку, отлично зная, что увидит внутри: неполный полицейский отчет – ибо все остальное лежало в подвале, в камере хранения вещдоков. Полицейский пробежал глазами знакомые строки; казенные формулировки тщетно пытались скрыть главное: правосудие так и не свершилось. «Порой виновным сходят с рук чудовищные преступления, но эту цену приходится платить» – так он недавно сказал Чарли. Клэй досадливо поморщился, сообразив, как ужасно это прозвучало для девчушки.

Полицейский взял телефон и вызвал дежурного: второпях он предпочел позвонить, хотя мог бы пройти двадцать футов и узнать лично.

– Данн уже доложился после осмотра «У Фредди»? – спросил он, не дожидаясь, пока офицер на том конце линии заговорит.

– Нет, сэр, – отрапортовала Нора. – Я сейчас…

Клэй бросил трубку, не дослушав окончание фразы. Несколько секунд он смотрел в стену, потом схватил чашку с кофе и направился в подвал.

Коробку с материалами по делу об исчезновениях «У Фредди» он нашел быстро, потому что делал это не впервые. Рядом никого не было, так что Клэй не понес коробку обратно в офис, а уселся прямо на бетонный пол и стал раскладывать вокруг себя документы и фотографии. Тут были интервью, показания свидетелей, а также отчеты работавших на месте преступления офицеров, включая рапорт самого Клэя. Полицейский бесцельно перебирал бумаги; он не знал, что именно ищет – в этих материалах для него не было ничего нового.

Здесь совершенно нечего искать. Они знали, кто это сделал. Вначале Клэй, как и многие другие горожане, подозревал Генри. Ужасно, конечно, но ведь и преступление было совершено страшное; результаты расследования в любом случае были бы шокирующими. Он не участвовал в допросах отца Чарли, но читал протокол допроса. Генри был так потрясен, что лепетал почти бессвязно и не мог толком отвечать на вопросы. Стороннему наблюдателю могло показаться, что он врет, и для большинства такое поведение само по себе являлось свидетельством вины. Однако Клэй отказывался верить в виновность Генри и тянул с его арестом; разумеется, в ходе расследования они допросили Уильяма Эфтона, делового партнера Генри. Из них двоих Эфтон производил впечатление самого нормального, этакого хваткого бизнесмена. Генри был художником, казалось, он вечно витает в облаках, словно какая-то часть его сознания постоянно сосредоточена на механических созданиях, даже если сам Генри в это время поддерживал разговор о погоде или рассказывал, как малыши поиграли в футбол. Общаясь с Генри, легко можно было предположить, что он не в себе; казалось почти чудом, что у него родилась Чарли – совершенно нормальный ребенок.

Клэй помнил, как Генри переехал в их городок и взялся за строительство нового кафе. До Клэя доходили слухи, мол, у Генри был еще один ребенок, похищенный несколько лет назад, но больше он ничего не знал об этой семье. Генри производил впечатление приятного человека, хотя было видно, что он страшно одинок и вдобавок пережил ужасное горе – это сразу бросалось в глаза. Потом открылась пиццерия «У Фредди Фазбера», и городок ожил. В день открытия впервые появилась Чарли – до тех пор Клэй понятия не имел, что у Генри есть дочь.