Изгнанница Ойкумены - Генри Лайон Олди

Шум за окном отвлек ее от очередной – увы, безуспешной – попытки связаться с Ником. Орали так, будто срок, отпущенный адмиралом Шармалем, истек, и светопреставление уже началось. Болезненно поморщившись, Регина вышла на балкон. Следом скользнула бесшумная тень – Фрида. Тихая, как если бы онемела в одночасье, химера не ластилась, не заигрывала – просто не отходила от хозяйки ни на шаг. Казалось, «поводок», связывавший человека и зверя, вдруг натянулся и сделался материальным.

– Гух би гисит!

– Так, закрыли рты и уехали…

– Гух лулих!

Внизу, у ступенек парадного входа, разорялись вояки из охраны посольства. Кое-кого Регина помнила – их подарил ей шах Хеширут. В безумной круговерти про охранников, честно несущих службу, забыли. Впрочем, судя по скандалу, забыли не все. Скунс, например, вспомнил. Чихая и утирая нос ладонью, он гнал охранников прочь – мало что не взашей.

Оскорбленные в лучших чувствах, шадруванцы яростно возражали.

Зачем он их гонит? – вяло удивилась Регина. А, ну да… Посольство фактически в осаде; всадники по-прежнему барражируют вокруг, как стервятники над добычей. Охрана же – местная. Приказ начальства, и доблестные защитнички первыми ворвутся внутрь: резать или вязать. Прав Скунс, лучше их отсюда выставить. А то, что и от нас, и от «подарков» скоро мокрого места не останется – это не важно. По крайней мере, для Скунса. У него есть работа, которую он намерен выполнять до конца.

– Уехали, говорю. И без дискуссий…

– Би дамаг’хи бабат ридам!

Шестеро громил, вооруженных до зубов – двое конных и четверо пеших – огрызаясь и бранясь, пятились от щуплого ларгитасца. С неотвратимостью бульдозера Скунс теснил их от посольства. Оружия он предусмотрительно не взял, и воякам было стыдно обнажать клинки. Наконец у одного не выдержали нервы: молодой охранник вздернул лошадь на дыбы, замахнулся плетью… Мигом позже он уже валился на булыжник – вместе с храпящей лошадью. Регина не заметила, что сделал Скунс. Кажется, он приложил не только бедное животное – товарищи поверженного, сплевывая кровь на мостовую, помогали встать оглушенному падением приятелю, но в драку не лезли.

Лошадь поднялась сама.

Толпа за живым кордоном разразилась улюлюканьем. Везде любят зрелища, рукоплещут победителям и презирают слабых – Шадруван не был исключением. Великолепная шестерка понуро двинулась к оцеплению. Пострадавший хромал, ведя лошадь в поводу, и косился на Скунса через плечо. Если бы взгляды убивали, ларгитасец уже покрылся бы трупными пятнами. Скунс на провокации не поддавался – удостоверившись, что возвращаться охрана не намерена, он чихнул с особым цинизмом и исчез в здании.

Фильм, вздохнула Регина. Не фестивальный – ширпотреб. Приключенческое барахло. Наш супермен расправляется с инопланетной шантрапой. Скунс, миленький, взлети на орбиту, возьми гематров за глотку! Так ведь не взлетишь. Не возьмешь. Сценарий не позволит. Великий Космос, о чем я думаю?

«А о чем надо думать?» – возразила она сама себе.