Изгнанница Ойкумены - Генри Лайон Олди

Успокойся.

…четыре шага…

«Видения одинокого». Шестая прелюдия Ван Дер Линка в переложении для флейты соло. Почему я выбрала именно эту пьесу? Из-за названия? С первых тактов, сколько ни играй, всегда вспоминается детский сад и «космическая свадьба». День инициации. Контрапунктом наслаивается вкрадчивый шепот Фердинанда Гюйса: «Дыши со мной, хозяйка. Пляши со мной, хозяйка. Спеши за мной, хозяйка…»

Я плохо помню детство. До интерната – вообще ничего. Это стало преследовать меня недавно: инициация, голос Гюйса, шестая прелюдия h-moll. Что за странная аберрация памяти?

…три шага…

Теплый выдох наполнил чрево флейты. Едва слышная мелодия – шелест волн, набегающих на песок – поплыла над землей, расходясь кругами. Звук достиг мальчика и нянек. Сейчас доктор ван Фрассен легко прочла бы мысли женщин, но ее не интересовали страхи Лейлы и глупости Зухры. Она видела только Артура. Двуцветная футболка. Шорты…

«Клоун на манеже, Гюнтер Сандерсон. Главный исследователь Скорлупы, Артур Зоммерфельд. Мальчики, что между вами общего, кроме одежды?»

Она сосредоточилась, гоня прочь лишние ассоциации. Время формировать связующую нить, страховочную лонжу…

…два…

«Прекрати! Так ты уже пробовала. Лонжа оборвется, едва Артур войдет в Скорлупу. И флейта не поможет. Надо иначе, как вечерами в кругу людей, когда флейта срывала „шелуху“ не с тебя, а с Шадрувана, и ты распоряжалась сознаниями носильщиков и воинов, как файлами в уникоме. Читать, редактировать, удалять… Тебе было по силам все, что ты делала без флейты на Ларгитасе – и на любой другой планете Ойкумены. Надо вернуть ощущение власти. Дышать им – „дыши со мной, хозяйка!..“ – пропустить через поющее серебро – „спеши за мной, хозяйка…“ – превратить в кнут, в скальпель…»

«Насилие. Да, насилие, – режиссер Монтелье подмигнул ей через годы и расстояния. – Главный инструмент искусства…»

Это так, согласился Тераучи Оэ.

Я жду, ответила Регина обоим.

«Чего? – удивился Старик. – У нас говорят: „Сидя на берегу реки, жди, когда мимо проплывет дерьмо твоего врага…“»

Заткнитесь. Не мешайте.

Это насилие, сказали они.

Да.

…один шаг…

Скорлупа – периметр защитных блоков вокруг мозга ментала. Скорлупа – непроницаемая стена вокруг города. Скорлупа – кувшин вокруг гуся. Ойкумена вокруг человека. Флейта вокруг дыхания. «Видения одинокого» прибоем накатывались на твердыню Скорлупы, в какую бы личину та ни рядилась, и отступали до поры. Вихрились пенными водоворотами, захлестывая мир от земли до неба.

Кот лизал мороженое шершавым языком.

…мальчик и няньки исчезли.

«Саид – жулик. Кости мечет, как языком мелет. Сын скорпиона! Надо смотреть в оба…» Стук кубиков в оловянном стаканчике. «Шесть-шесть! „Падишах“!»

Это Джамал.

Скорлупа просела, размываемая волнами. Что это за колышки? Что за яркие тряпицы привязаны к ним? Вешки? Почему она раньше их не видела?

«Гоняют сопляка туда-сюда. Сдурели от жары…»

Это Джафра.

«Кейрин-хан платит, дурни с неба платят… Фарух буланого продает. Деньги есть, возьму буланого…»

Это Низам.

Вновь проступили вешки. Пометили, значит. Как зверь метит территорию. Граница – куда пришельцам вход заказан. Только промахнулись на пару метров. Или не промахнулись? Подстраховались, чтоб «небесные дурни» вешек не увидели?

«Вай-мэ, какая женщина! На моей бы дудке сыграла…»

«Туча идет. Опять дождь будет?»

«Головой бьются. В пустое место – головой…»

Туча и впрямь выглядела зловеще. Фиолетовая клякса растеклась на треть небосклона, искрила стальными иголками молний; ворчала в отдалении, не спеша пролиться дождем. Она казалась заплатой на прохудившемся кафтане неба. Тьма, рожденная тучей, ложилась на далекие горы, медленно ползла по дрожащей от страха земле.

Насилие.

Флейта.

Предчувствие грозы.

Куцые мысли шадруванцев – свободных гусей, ничего не знающих про кувшин.

«В пустое место – головой…»

«Не будет дождя. Мимо пройдет…»

«В пустое место…»

Словно уловив чужую энграмму, туча заковыляла на юг, минуя город и его окрестности – царство, где безраздельно властвовало бешеное, слепое солнце Шадрувана. Огненный шар несся в зенит. Опытный палач, он мерно взмахивал раскаленным топором, укорачивая тени.

Тени трех людей, удалявшихся по тропе в холмы.

Шаг за шагом.

Две женщины – и мальчик в футболке и шортах.