За мертвой чертой - Александр Кучаев

В одно прекрасное утро, выйдя на луг, протянувшийся за Старыми Пестерями, я увидел на противоположной стороне приближающуюся человеческую фигуру, показавшуюся знакомой. Я двинулся навстречу, человек тоже прибавил шаг. На середине луга мы встретились.

Это был Виктор Алексеевич Черноусов. Он почти не изменился, может, только взгляд стал более глубоким и проницательным, почти как у дона Кристобаля, но гораздо мягче, участливей.

Мы задержались в долгом рукопожатии.

– Мне хотелось видеть тебя. Очень, – сказал старый товарищ. – И ты первый, кого я встретил на этой земле.

Я ничего не ответил – от волнения перехватило горло.

– Что ты молчишь? – спросил Черноусов. – Или не рад мне?

– Пойдём в дом, – сказал я, справившись с чувствами. – Познакомишься с моей ребятнёй. И Зина будет рада тебе.

– Это она там? – сказал бывший сокамерник, устремив взгляд за мою спину.

Я оглянулся.

За низким штакетником нашей усадебки стояла Зиночка и приветственно помахивала платком.

– Пойдём. Ей не терпится поздороваться с тобой.

Но не успели мы сделать и несколько шагов, как на краю луга показалось такси. Когда автомобиль остановился, из него вышла какая-то женщина и побежала к нам.

Прежде я никогда не видел её, но сразу понял, что она как-то близка моему товарищу.

Черноусов побежал навстречу; вот они перешли на шаг, женщина, должно быть, чего-то испугалась, остановилась, побледнела. Мужчина ещё приблизился к ней и произнёс несколько слов. И вот протянутые руки сплелись, и два человека сомкнулись в долгих объятиях.

Женщина, приехавшая на такси, оказалась Генриеттой Леопольдовной, давнишней симпатией моего бывшего шефа.

Дети были отправлены к матери Зинаиды, и весь этот день мы провели вчетвером. Завтракали, обедали, пили приятное малиновое вино домашнего изготовления, гуляли по лугу и опушке леса. Чуть ли не половину дня провели на Ольме, катаясь на пятнадцатиметровой парусной яхте нашего с Зиной соседа Ефимыча. Бывший моряк, Ефимыч зимой строил яхты на продажу, а в летний сезон ездил по реке с туристами.

Разговоры не прекращались. Генриетта, рослая, статная, красивая женщина, без какого-либо стеснения рассказывала, как все эти годы тосковала по возлюбленному.

– Ты знаешь, Зиночка, – в порыве откровенности шептала она на ушко моей жене, – я прямо-таки сохла по этому негодяю. А он хоть бы весточку прислал. После него у меня не было ни одного мужчины. Все были противны. Даже мужу я не позволяла прикоснуться к себе. Ты знаешь, Витёк, – Генриетта Леопольдовна повернулась к предмету своей любви. – Я ведь со своим «суженым» развелась. Может быть, мы с тобой поженимся? Ага?!

– Давай поженимся, – ответил Черноусов без тени колебания.

– Тогда завтра в ЗАГС?

– С радостью!

– Будете свидетелями? – Генриетта просверлила взглядом и меня, и Зину.

– С удовольствием.

Мы располагались прямо на палубе в передней части судна, и перед нами было вино.

– Тогда выпьем за завтрашнее бракосочетание! – Генриетта Леопольдовна подняла бокал.

– Надо сначала подать заявление и только через месяц… – робко напомнила Зинаида.

– Я всё улажу, – сказал Черноусов. – Это в моих силах.

– А вы знаете, как я с ним познакомилась? – сказала Генриетта, когда бокалы опустели. Она с нежностью взглянула на возлюбленного. – Меня за большие деньги подговорили, чтобы я ввела этого мужчину в грех, а потом предала. И я, дура, гусыня этакая, согласилась. Но когда узнала, что он собой представляет, то поняла – лучше убить себя, чем предать его.

Вечером, вернувшись с реки, мы ещё долго сидели на веранде, сумерничая и перебирая былое. Когда дамы оставили нас вдвоём, я спросил о доне Кристобале, собирается ли тот вновь посетить Ольмаполь?

– Наш общий друг сумел вступить в контакт с представителями четырёхмерного мира, – сказал Черноусов, – и сейчас совершает путешествие в их среде обитания. Конечно, интересно было бы узнать, с чем он воротится. А здесь что ему делать?.. Только если побывать у могилы матери!

– Ну а что там у них? Рай, чистилище или непосредственно сам ад? Или всё как у нас, но только совершеннее?

– Понимаешь, главная разница между ними и нами, на мой взгляд, в более полном использовании мозговых, духовных и внутри энергетических способностей. Им, к примеру, не нужны подъёмные краны или ещё какие-либо машины для возведения тех или иных объектов. Для этого достаточно только умственно и энергетически сконцентрироваться, и за счёт этого строительство пойдёт полным ходом. Я сам видел, как один единственный человек перемещает и укладывает на нужное место многотонные плиты. Всего лишь определённым напряжением мысли.

– И давно так у них?

– Несколько сот лет. И примерно столько же времени они шли к этому состоянию, отдаляясь от нашего сегодняшнего уровня.

Генриетта Леопольдовна и Виктор Алексеевич остались у нас ночевать, а в первой половине следующего дня наша свадьба поехала в ольмапольский ЗАГС. Заведующей учреждения была та самая женщина, которая побоялась зарегистрировать меня и Зину в тюремной камере. Я не осуждал её – не каждому по силам превысить норму закона. На этот раз Зиночка стала свидетелем со стороны невесты, а я – со стороны жениха.