За мертвой чертой - Александр Кучаев

Совсем по-другому сценарию развивалась любовная история дона Кристобаля.

Однажды он прогуливался по одной из окраинных улиц, заставленной частными домами, и за оградкой зелёного палисадника, украшенного молоденькими ёлочками и декоративным кустарником, в разрывах ветвей увидел девушку, возлежавшую в низко привязанном гамаке и почитывавшую томик Есенина.

До сих пор не могу понять, для чего он заговорил с этой особой. Ведь он обладал даром предвидения и, скорее всего, знал, чем в конце концов обернётся возникший разговор. Нельзя исключать, что он просто переоценил свои способности и возможности и у него появился соблазн в определённый момент изменить ход событий с тем, чтобы они пошли ему на пользу. Или… Я слышал, что многие провидцы не знают собственную судьбу.

А по двору метелица

Ковром шелковым стелется,

Но больно холодна.

Испанец продекламировал именно те строки, которые в этот момент прочитывала девица, находившаяся в гамаке.

Она повернула голову и удивлённо посмотрела на него. Моему другу представилось бледное измождённое лицо и провалившиеся фиалковые глаза, излучавшие необыкновенное загадочное сияние.

– Как вы догадались?.. – начала она спрашивать, но дон Кристобаль не дал ей договорить.

– Я многое знаю и много чего могу, – ответил он. – Хотите, чуток расскажу о вас? – И, не дожидаясь согласия, приступил к изложению её биографии.

– Звать вас – Анна Смолецкая. Вам двадцать четыре года. Последние двадцать из них вы не встаёте с постели, несмотря на многократное лечение. Ваша жизнь проходит в постоянных грёзах, где вы ходите, танцуете и даже летаете под облаками. Мне продолжить?

– Нет, не надо. О том, что я парализована, а также моё имя вам мог кто-то сообщить. Но своими фантазиями я ни с кем не делилась. Однако и здесь ничего особенного – понять, о чём мечтает каждый обезноженный, проще простого.

– Вы правы. А хотите в самом деле начать ходить? – спросил дон Кристобаль.

Девушка нахмурилась.

– Разве вам нечем больше заняться? – сказала она, покусывая губки. – Вы завели разговор с целью причинить мне дополнительную душевную боль, хотите поглумиться надо мной?

– Я говорю на полном серьёзе. Вы слишком ленивы, а то давно бы сами пошли. – испанец окинул больную с головы до пальцев ног и обратно своим вдруг наэлектризовавшимся взглядом и сказал:

– Хватит валяться! А ну-ка, вставайте!

– Как вам не стыдно!

На глаза девушки навернулись слёзы, уголки прелестных губок опустились, придав лицу ещё более скорбное выражение.

– Э-э, да вы не верите ни себе, ни мне.

Легко перепрыгнув через оградку, дон Кристобаль подошёл к гамаку, забрал раскрытый томик Есенина из рук девушки и довольно бесцеремонно заставил её приподняться и сесть.

– Что вы делаете!? – воскликнула Анна, пытаясь сопротивляться. – Перестаньте! Да… да как вы смеете! Я буду кричать.

– Кричите, – ответил испанец. Взяв больную за талию, он словно пёрышко приподнял её и поставил на ноги.

– Теперь идите. Почему вы медлите? Вы уже стоите, осталось только сделать шаг, за ним другой.

– Дайте руку, – безжизненным убитым голосом проговорила Анна. – Держите меня крепче, или я упаду.

Дон Кристобаль вновь взял девушку за талию, и она, почувствовав опору, шагнула по траве.

– А ну-ка, сделайте глубокий вдох. Прекрасно, замечательно, вы вдохнули всей грудью, как и следует. Почувствовали, сколько сильной здоровой энергии сразу же влилось в организм? Теперь ещё один шаг, ещё и ещё.

Отведя руку, он оставил девушку одну, поднёс к носу книгу, которую всё это время не выпускал из другой руки и проговорил:

– Тэк-с, тэк-с, что же мы на самом деле читали? Ага!

Поёт зима – аукает,

Мохнатый лес баюкает

Стозвоном сосняка.

– Ну вот, я не ошибся, вы слово в слово читали то, что я повторил.

Девушка, не слушая его, сделала ещё несколько шагов, остановилась в изумлении и пронзительно закричала во весь голос:

– Мама, подойди ко мне! Мама, скорее, взгляни на меня!

Из дома донёсся приближающийся шум, что-то с грохотом упало, и на крылечко выскочила перепуганная женщина средних лет. Анна протянула к ней руки и при этом вновь сделала несколько не совсем уверенных встречных шагов.