Неземная - Синтия Хэнд

— Я знаю, что наговорил глупостей сегодня, но ты мне нравишься, Клара, — говорит он. — Ты действительно мне нравишься.

Это возможно первый раз, когда он называет меня по имени.

Он видит сомнение в моих глазах. — Все нормально. Ты не должна ничего отвечать. Я просто хочу, чтобы ты знала.

— Нет, — говорю я. Он отвлекает меня от предназначения. У меня есть обязанности. Я здесь не для него. — Так, я не могу. Я должна…

Выражение его лица омрачается.

— Скажи мне, что это не из-за Кристиана Прескотта, — говорит он.

Я чувствую вспышку гнева от того, каким снисходительным тоном он произносит это, будто я глупая влюбленная девчонка.

— Ты не знаешь всего обо мне, — отвечаю я, стараясь сдержать свою злость.

— Иди сюда, — его голос такой теплый и хриплый, что посылает дрожь вдоль моего позвоночника.

— Нет.

— Я не думаю, что ты действительно хочешь быть с Кристианом Прескоттом, — говорит он.

— Будто ты знаешь, чего я хочу.

— Я знаю. Я знаю тебя. Он не твой тип.

Я беспомощно смотрю вниз, на свои руки, боясь взглянуть на него. — О, и я предположу, мой тип — это ты?

— Я думаю, да, — говорит он, преодолевает дистанцию между нами и заключает мое лицо в свои ладони, прежде чем я успеваю даже подумать, как остановить его.

— Так, пожалуйста, — прошу я дрожащим голосом.

— Я нравлюсь тебе, Клара, — говорит он. — Я знаю это.

Если бы я только могла рассмеяться над его словами. Рассмеяться и оттолкнуть, сказать насколько глупым и неправым он был.

— Скажи мне, что это не так, — шепчет он так близко, что его дыхание касается моего лица. Я поднимаю на него взгляд и вижу в его глазах манящий жар. Я не могу думать. Его губы слишком близко к моим, и его руки притягивают меня ближе.

— Так, — выдыхаю я, и он целует меня.

Меня целовали раньше, но никогда так. Он целует меня с удивительной нежностью, так не похожей на все его насмешки. Все еще держа мое лицо своими ладонями, он мягко прижимает свои губы к моим, медленно, словно старается запомнить это ощущение. Мои глаза закрыты. Моя голова кружится от его запаха, зелени, солнечного света и мускуса его парфюма. Он целует меня снова, чуть более крепко, и затем отстраняется, чтобы взглянуть на мое лицо.

Я так не хочу, чтобы это заканчивалось. Все остальные мысли словно растворяются. Я открываю глаза.

— Еще, — шепчу я.

Уголок его рта приподнимается, и теперь я целую его. Не так мягко на этот раз. Его руки оставляют мое лицо и притягивают меня ближе к себе за талию. Тихий стон срывается с его губ, и этот звук окончательно сводит меня с ума. Я теряю голову. Обвиваю руками его шею и целую со всей своей страстью. Я чувствую, как его сердце сильно бьется, также как и мое, как его дыхание учащается, а руки плотнее смыкаются вокруг меня.

И затем я могу чувствовать то, что чувствует он. Он так долго ждал этого момента. Ему нравится ощущать меня в своих объятиях. Ему нравится запах моих волос. Ему нравится, как я смотрю на него сейчас, раскрасневшаяся и ожидающая от него большего. Он обожает цвет моих губ, а вкус моих поцелуев заставляет его колени подогнуться, но он не хочет показаться слабым передо мной. Так что он отстраняется, и его дыхание вырывается частыми выдохами. Он отпускает меня из своих рук.

Я открываю глаза.

— Что-то не так?

Он не может говорить. Его лицо стало бледным, что видно даже под золотистым загаром. И потом я понимаю, что здесь стало слишком светло, слишком ярко для сумрачной темноты амбара, и этот свет исходит от меня, распространяясь волнами.

Это мое сияние. Такер смотрит на меня, шокированный. Я могу ощутить его шок. Во всем этом свете он может увидеть все, сияние распространяется из-под моей одежды так, что я могла с таким же успехом стоять перед ним обнаженной. Я с трудом вдыхаю. Часть меня болезненно переворачивается от выражения ужаса в его глазах, и от этого взгляда на него сияние исчезает. Присутствие Такера в моем сознании блекнет так же, как темнеет в амбаре, и сейчас мы стоим в нескольких шагах друг от друга.

— Мне так жаль, — говорю я. Цвет медленно возвращается к его лицу.

— Я не знаю, что это… — начинает он, но останавливает сам себя.

— Прости, я не хотела…

— Что ты такое?

Я вздрагиваю.

— Я Клара, — мое имя, по крайней мере, не изменилось. Я делаю шаг к нему, протягивая руку, чтобы прикоснуться к его лицу, но он отступает, а затем хватает мою ладонь, которую я порезала на кухне, и сдергивает повязку.

Рана полностью зажила. Здесь нет даже шрама. Мы оба смотрим на мою ладонь. Затем рука Такера безвольно падает.

— Я знал это, — говорит он.

Меня переполняет странная смесь страха и облегчения. Уже не нужно ничего придумывать. Я должна буду рассказать ему. — Так…

— Что ты такое? — настаивает он снова и делает еще несколько шагов назад.

— Это сложно.

— Нет, — он неожиданно качает головой. Его лицо до сих пор бледное, с таким зеленоватым оттенком, словно его сейчас стошнит. Он продолжает отступать от меня, и затем он уже у дверей амбара, поворачивается и бежит к дому.

Все, что я могу, это смотреть, как он уходит. Я не чувствую связи с самой собой, дрожа от ужаса случившегося. Меня некому подвезти домой. И Такер сейчас может искать ружье в доме, после того, что случилось. Так что я убегаю. Я натыкаюсь на деревья в задней части ранчо, благодарная, что они скрывают меня от посторонних взглядов. Начинает темнеть. Когда я оказываюсь в лесу, крылья появляются сами, мне даже не нужно их вызывать. Я лечу, не обращая ни на что внимания, практически теряюсь, пока интуитивно не нахожу дорогу домой. Промокаю от полета в облаках и дрожу так сильно, что мои зубы стучат друг о друга. Почти ослепшая от слез и напуганная я возвращаюсь домой.

Я плачу всю дорогу до дома, плачу и плачу. И кажется, слезы не остановятся никогда.

Через несколько часов мама обнаруживает меня в моей комнате, рыдающей в подушку. Я все в царапинах и ссадинах и заплакана, но, увидев меня, она произносит: «Что случилось с твоими волосами?»

— Что? — я отчаянно пытаюсь собраться и решить, что мне придется рассказать ей из всей моей истории с Такером.

— Они снова стали натурального оттенка. Рыжина совсем пропала.

— Ох. Я светилась. Свечение, наверное, и стерло рыжий цвет.

— Ты вызвала свечение? — спрашивает она, ее голубые глаза расширены от удивления.

— Да.

— О, моя милая. Неудивительно, что ты так расстроена. Это такой неприятный опыт.

Она не знает даже половины.