За последним порогом. Начало - Андрей Стоев

— Сын, ты слишком драматизируешь.

— Вот мне, кстати, тоже интересно — а что за размолвка случилось у вас с Данятой, что ты даже мёртвому мстишь?

— Это тебя не касается!

— Это что-то, связанное с матерью?

— Молчать! Я запрещаю тебе лезть в это дело!

— Когда Ольга выгнала Милославу, и она пришла к нам, ты не пустил её на порог. Сейчас она лучшая целительница княжества. Кеннер строит для неё лечебницу, и мои люди оценивают, что она будет давать семье Арди как минимум тысяч пятнадцать в месяц. А ведь Милослава могла бы быть Хомской, да и сам Кеннер тоже. А сейчас ты собираешься втянуть нас в войну, в которой мы не получим ничего, даже если каким-то чудом победим. Отец, если ты попытаешься опять напасть на Арди, я соберу совет фамилии, и ты будешь объяснять всем родственникам, ради чего ты хочешь заставить нас воевать. Ты точно этого хочешь?

— Не смей мне угрожать! — рявкнул Путята.

— Я тебе не угрожаю. Но если ты попытаешься втянуть нас в войну, я тебя остановлю.

— Чего ты добиваешься от меня?

— Я бы вообще предпочёл с ними помириться — по-моему, глупо отталкивать родственников только потому, что тридцать лет назад ты что-то не поделил с покойным братом. Ну ладно, если уж для тебя это так невыносимо — не мирись. Но никакой войны и больше никаких нападений.

Путята молча смотрел в сторону.

— Мы договорились? — настаивал Беримир.

— Договорились, договорились. — с раздражением ответил Путята.

* * *

Путята Хомский любил малую читальню. Стены, обитые тёмно-зелёным шёлком, мягкие кресла и неяркий свет лампы создавали уютную атмосферу, в которой тревоги и неурядицы внешнего мира отходили куда-то на задний план. Здесь обычно проводила вечера покойная матушка, и маленький Путята частенько сидел с ней, делая свои уроки, и спасаясь от приставаний докучливого и наглого младшего братца-погодка. Он чувствовал себя комфортно среди плотно заполненных книжных шкафов, и его до сих пор, как и в детстве, очаровывал огромный глобус с большим белым пятном Винланда^[39], который, по свидетельствам редких путешественников, был до краёв полон самыми невероятными чудесами. В малую читальню никогда не допускались посторонние; исключение Путята делал лишь для своего старого друга Ивана Родина.

— Толи я совсем старый стал, толи молодёжь совсем наглая пошла. — грустно сказал Путята, пригубив немного яблочного бренди.

— Что это на тебя нашло? — удивлённо посмотрел на него Родин.

— С Беримиром поругался. Представляешь, он мне угрожал советом фамилии, если я что-то затею против Арди.

— А ты воевать, что ли, собрался? — ещё больше удивился Родин

— Нет, конечно, — махнул рукой Путята, — меня бы и родичи не поняли. Да и нечего с него взять по сути.

— Да и мальчик-то до чего шустреньким вырос, — усмехнулся Иван, — и крови совсем не пугается. Прямо весь в Даняту покойничка. Да и ты такой же, все вы Хомские похожи.

— Ты чушь-то не неси. — поморщился Путята.

Родин опять усмехнулся, но промолчал. Некоторое время они молчали, думая в тишине о своём и прихлёбывая двадцатилетний бренди, которым славилась семья Хомских.

— Спустишь ему с рук? — наконец спросил Хомский.

— Посмотрим. — пожал плечами Родин. — Я к нему своего человечка давно засунул, может расскажет чего-нибудь интересного. Если случай подвернётся, проучу немного малыша.

— А сейчас он что рассказывает? — полюбопытствовал Путята.

— А сейчас он сидит тихо, как мышка в норке, и трясётся. — засмеялся Иван. — Они там заподозрили, что кто-то на сторону поёт, и потихоньку людей проверяют. На него вряд ли выйдут, ничего у них определённого нет. Но он отказался даже встречаться с моими пока всё не успокоится.

— Ну если что интересное наметится, ты мне дай знать. Может, и я поучаствую. Я Беримиру обещал только, что воевать не буду, а просто по-родственному почему бы и не поучить.

Разговор опять затих, и два старика погрузились в свои мысли, изредка прихлёбывая из круглых бокалов.