Штопальщица - Светлана Храмова

– Это разрешено? – поинтересовался Кеннет?

– Это не запрещено, скажем так, нет упоминания в правилах, потому, что ситуация с заменой – как бы это сказать? Нестандартная. Лотерейный полис этого просто не предусматривает. Но долгое время все так делали. Никакого нарушения нет. Заменены изделия в призовом фонде. Стоимость та же. Индивидуальный выбор работника – значит, он сможет надеть эту вещь и демонстрировать клиентам. Рекламировать изделие фирмы. Что тут безнравственного? Когда я это сделала – после забастовки, кстати, – меня и уволили. Со скандалом. Мол, это несовместимо с моей профессией.

– И хозяева компании довели до сведения работников письменное указание не делать замены впредь? – Теперь Кеннет спрашивал уже совершенно невозмутимо.

– Да. Но больше никого не уволили. Только меня, показательно. Тех, кто раньше так делал – тоже надо уволить, – как вы считаете? Если по справедливости? – Карлотта смотрела на него, искренне недоумевая.

– Но раньше расследования такого рода не проводились, так? Как говорится, не пойман – не вор. Несправедливо отчасти, но что поделаешь. – Кеннет приободрился и говорил с явным облегчением, интонации проповедника вернулись. – Вы, Карлотта, вызваете у меня самую горячую симпатию и я понимаю, что сейчас у вас трудное время. Но поверьте, ваша активистская деятельность тут ни причем. Как и моя книга, которую вы читали. Она вам понравилась, кстати?

– Да – но я не могу сказать, что нашла в ней что-то кардинально новое. То, что вы пишете – не секрет.

– Раскрывать секреты и не было моей целью. Важно – написать книгу и сделать некоторые обобщения. Подытожить то, что, казалось бы, на поверхности, но в то же время ускользает от внимания. Выстроить простую систему оценок, взглядов, поведенческих мотиваций, доступную каждому. А вам, уважаемая Карлотта, – я искренне желаю понять: вы совершили ошибку и за нее поплатились. Тема моей книги и ваш поступок – разные вещи. Если банк 20 раз грабили безнаказанно – извините, я утрирую, – это не значит, что это разрешено. И наказанный грабитель, попавшийся на 21-ом ограблении того же банка, садится в тюрьму вполне заслуженно. И вряд ли требует его оправдать, потому, что организаторы предыдущих грабежей гуляют на воле. – Кеннет говорил это очень серьезно, но зал на последних словах взорвался смехом и аплодисментами. Сравнение и впрямь прозвучало убедительно. А Кеннет продолжил, уже обращаясь к Джоанне:

– Я знаю тебя много лет. И твое умение сделать соратниками людей, с которыми ты работаешь – это общеизвестный факт, я всегда восхищался. Известно, что твоя команда – одна семья, в которой сложились дружеские отношения. Уверен, что ты гордишься своим коллективом, а твои сотрудники гордятся тобой. Как это тебе удается?

– Никогда не задерживаю бонусы и выполняю обещания. Очень помогает. – Джоанна почувствовала, что сейчас очень кстати напомнить коллегам, как на самом деле комфортна жизнь ее команды. – Работа творческая. Нетворческих профессий в коллективе нет. Но для тех, кто выкладывается и делает все для нашего общего успеха – моральная поддержка и материальные поощрения необходимы, у нас это своевременно. Это несправедливо – обижать людей, я об этом всегда помню. Потому что я не всегда была телебоссом и владелицей бизнеса. Я начинала маленьким репортером на провинциальной студии и часто думала, как бы я поступала, если бы сама стала руководить. Я обещала себе относиться к людям внимательно, интересоваться их проблемами. Только так создается команда, работающая результативно. Для меня важна личность каждого. Поэтому у нас, я надеюсь, нет проблем индивидуума, задыхающегося в тисках корпоративного бесчувствия.

Аудитория восторженно зааплодировала.

Джоанна улыбалась, ведь она сказала правду. Она очень много делала для каждого, вовсе не являясь бездушной хозяйкой, которая забывает о поощрениях и не выполняет обещаний Ей вдруг стало больно и горько – её команда этого не ценит и готова идти за провокаторами, не раздумывая. Это как предательство. Ей наплевать на Кеннета, в конце концов, они чужие друг другу, – он просто проходимец, и нет ни сил, ни желания это доказывать. Но люди, с которыми она каждый день в одной упряжке прекрасно знают, сколько сил она тратит, чтобы студия работала безупречно!

Жаль, сейчас не та ситуация, шоу продолжается, не время обратиться к ним открыто. Как всегда – она стиснута рамками эфира. Правила, писаные и неписаные, всегда одно и тоже. Что-то не так, неправильно. И давно. Традиционно не так и традиционно неправильно. Не сломаешь.

Она вспомнила, что Карлотте пора занять место в зале и взглядом подозвала Денизу, бодро заканчивая эпизод:

– Карлотта, не отчаивайтесь. Я очень надеюсь, что встреча в программе поможет вам в будущем – случайности ждут на каждом шагу, не пропустите шанс! Я уверена, что мы увидимся снова и расскажем об успешном трудоустройстве Карлотты Талман. Спасибо, Карлотта! – А про себя подумала, что можно взять ее на работу. Соображает она нормально, ничего такого страшного не учинила, а держится хорошо, и владеет собой, так что у Роберто появится очень активный собеседник. Который, она надеется, не станет делать что-то вопреки ее воле. – Дениза, аккуратно передвигаясь, помогла Карлотте подняться с дивана и они бесшумно покинули центр студии. Джоанна снова заговорила с Кеннетом:

– И ты совершенно прав! Люди делятся на тех, кому есть, что сказать – и тех, кто в растерянности. Слово, сказанное вовремя, иногда помогает кому-то выжить. Поэтому я со словами осторожна. Я люблю тех, кто со мной работает. – Аудитория снова зааплодировала, раздались возгласы «а мы любим тебя, Джоанна!», на ее глазах показались слезы, пришлось сделать усилие, чтобы взять себя в руки. Но глаза на мокром месте, ей подали платок, она отмахнулась.

Слова Кеннета вернули ее к реальности. Что это с ней, в самом деле? Она почувствовала, что окончательно потеряла власть над собой, не помнит, что именно собиралась говорить Кеннету. И уж, конечно, нет смысла вызывать дополнительных гостей шоу, тех «двоих про запас», которые могли бы помочь вернуться к первоначальной идее. Могут и помешать. Ситуация вырвалась из-под контроля. Невероятно! Такого с ней не случалось уже много лет!

– Я смотрю на тебя, Джоанна – и я чувствую гордость, что знаком с тобой, помню тебя совсем молоденькой девочкой. Ты мало изменилась внешне – стала даже красивее, сильнее, я вижу уверенную в себе женщину, полную сил. Но эта розовая блузка подчеркивает скрытую романтичность твоей натуры как нельзя лучше. Ты – само совершенство, идеальная героиня нашего времени! – Зал взорвался аплодисментами, люди с трудом удерживаемые ассистентами, пытались вскочить с мест, приблизиться к Джоанне. Кеннет продолжал уже совсем торжественно. «Или торжествуя?» – пронеслось в голове Джоанны.

– Я знаю, что завтра – твой юбилей. Это радостная дата, потому, что неотразимая, остроумная, непревзойденная Джоанна Джойс достойна самых горячих похвал. Я уверен, что много теплых слов произнесут в твой адрес. Завтра. Но добрые слова не бывают неуместны. Поэтому, я не думаю, что обижу тебя, если, слегка опережая события, пожелаю прекрасной женщине, любимице миллионов, – счастья и удачи! На многие-многие годы вперед!