Обреченный на бой - Роман Злотников

Грон покачал головой:

— Нет. — Он задумчиво посмотрел на нее. — Впрочем, если тебе плохо, могу освежить. — Он кивнул на озерцо.

Женщина оскалилась:

— Ты — тварь, неужели в тебе нет ни капли жалости?

Грон повторил:

— Как тебя зовут?

Та молчала. Грон вздохнул, рывком поднял женщину и, подогнув ей одну ногу, резко окунул вторую в озерцо. Женщина заверещала. Грон подождал несколько мгновений, потом отрубил зараженную ногу по колено и перетянул жгутом оставшуюся часть. Женщина потрясенно уставилась на культю. Грон опустил ее на землю и принялся невозмутимо укладывать свои пожитки во вьюк. Когда он закончил, женщина немного пришла в себя. Грон вновь присел на корточки:

— Как тебя зовут?

Она окинула его взглядом, полным ненависти. Грон осуждающе покачал головой. Потом кивнул на культю.

— Сейчас будет вторая нога, потом я отрублю тебе пальцы рук, груди, а закончу тем, что разрублю живот и растяну кишки так, чтобы концы были в воде. — Он снова помолчал, давая время осознать, что не шутит, потом снова поднял ее и повернулся к озерцу.

Женщина закричала:

— Не-е-ет!!!

Грон посмотрел ей в глаза:

— Ты передумала?

Она кивнула. Грон положил ее обратно.

— Говори.

— Меня зовут Эсера, я вдова…

Грон накрыл ей рот ладонью и покачал головой:

— Видно, ты меня не поняла.

— Чего ты хочешь?

Грон усмехнулся:

— Ну, для начала я хотел бы услышать о том, как дела у брата Эвера из Тамариса?

Женщина судорожно всхлипнула:

— Он тебе рассказал…

— Я умею задавать вопросы. — Грон искривил губы в холодной усмешке. — Итак?

Она окинула его затравленным взглядом. Потом с усилием сказала:

— Его будут судить.

— Это печально, но ты продолжай рассказывать.

— О чем?

Грон разочарованно покачал головой:

— Ты хочешь, чтобы я ОПЯТЬ задавал вопросы?

Женщина вздрогнула:

— Нет. — Она помолчала. — Ты оказался самой большой проблемой за последние три Эпохи. Всех, кто появлялся до тебя, Хранители сумели нейтрализовать раньше, чем они нанесли какой-либо заметный вред. А ты уже заразил эту часть Ооконы. Брат Эвер настаивал на радикальном воздействии, но его обвинили в долгом небрежении и бросили в Скалы. — Она усмехнулась. — Я презирала его, а сейчас вижу, что он был прав. Ты слишком опасен. И после того, как мы уничтожим тебя, следует выжечь всю землю, по которой ты проходил.

Грон хмыкнул:

— Вам придется сильно постараться. Ну да ладно. А сейчас ты ответишь мне на четыре вопроса: во-первых, ты еще не назвала мне своего НАСТОЯЩЕГО имени, во-вторых, что означает термин «Эпоха» и сколько она длится, в-третьих, сколько еще человек действуют против меня и кто они такие и, в-четвертых, кто такие Хранители и где мне их найти?

Через два часа он покинул место беседы, полный сумрачных мыслей. На горизонте появился шлейф пыли, тянущейся за отрядом, и Грон вздохнул. Что ж, кое-что прояснилось. А что касается Хранителей, придет время — отыщем.

— Ну, что ты можешь сказать по этому поводу, Ксанив. — Грон кивнул на лежащий на медном блюде кусок пористого материала, по внешнему виду неотличимый от обыкновенного булыжника.

Приор усмехнулся и взял в руки предмет. Грон инстинктивно качнулся вперед, чтобы выбить смертельно опасную вещь из рук друга, но ему тут же пришло в голову, что приор знает, что делает, и он замер, зорко глядя на его спокойное лицо. Ксанив, заметив его дерганье, улыбнулся:

— Не волнуйся, сейчас эта вещь абсолютно безопасна. Яд, которым она была пропитана, при контакте с водой исчезает за двадцать дней.

Грон слегка расслабился и, откинувшись на спинку кресла, оскалил зубы в злобной гримасе:

— Эти твари, для того чтобы уничтожить нас, готовы заплатить не одной сотней человеческих жизней. Да за это время они бы потравили еще пять караванов.

Приор пожал плечами:

— Вряд ли. Яд действует слишком быстро, и, для того чтобы остановить движение, хватило бы по одному мертвому каравану у крайних в ряду колодцев, но вот сама форма смерти… Хотя, впрочем, может, им как раз и было надо, чтобы за тобой тянулся шлейф из страшных смертей?

Грон задумчиво кивнул:

— Возможно, ты прав.

Ксанив положил поддельный камень на место.

— Мы не смогли опознать ни камня, ни яда. Ни в одном из трактатов нет описания такого яда, а подобный материал вообще чудо. Смотри, он сейчас почти невесом. Мы испытывали его. Пока он теплый, то впитывает в себя воду, масло, вино, даже туман и огонь. В принципе, пока все это в нем, он может весить и как обычный булыжник, и тогда его вообще невозможно отличить, а отдавать содержимое он начинает, только если его охладить до температуры ключевой воды.

— Значит, пока он теплый, он безопасен?

Приор кивнул:

— Удивительный материал.

Грон протянул руку и, взяв поддельный камень, сунул его в свою сумку.

— Что ж, я думаю, он мне еще пригодится. Слушай, Ксанив. — Он замолчал, в очередной раз прикидывая, как бы заставить приора принять предложение, не открывая всей правды, и в очередной раз не нашел решения. — А как ты смотришь на то, чтобы отправиться в путешествие?

Ксанив улыбнулся:

— Ты имеешь в виду — с тобой?

Грон кивнул. Ксанив покачал головой:

— Нет. Я люблю свой гимнасиум и уже не в том возрасте, чтобы менять образ жизни.

Грон вздохнул. Как ни страшился он этого момента, он наступил. Что ж, кому, как не Ксаниву, он еще мог открыть правду о себе.

— Понимаешь. Ты не знаешь еще о кое-каких обстоятельствах… — Он сделал паузу, собираясь с духом. — Как ты оценишь мысль о том, что я рожден не в этом мире?..

Ксанив, выслушав его историю, пришел в крайнее возбуждение. Он вскочил и принялся расхаживать по комнате.

— Ты должен мне рассказать о своем мире.

Грон рассмеялся:

— Непременно, я буду это делать каждый вечер по пути в Атлантор.

Ксанив опомнился. Потом сожалеючи покачал головой:

— Прости, но я не могу поехать с тобой.

Грон удивился:

— Почему?

— Понимаешь… — Ксанив помолчал, подбирая слова. — Гимнасиум — это моя жизнь. Я жажду услышать о твоем удивительном мире, но я не смогу без этих стен, без учеников, без диспутов с друзьями. Я знаю, что, если меня лишить всего этого, я умру. Прости.