Ярость тьмы - Наталья Жильцова

Ланатиэль стояла в просторной светлой спальне родового замка первого дома темных эльфов Айанор и задумчиво смотрела на свое отражение в зеркале.

По подолу пышного белоснежного платья полуэльфийки россыпью сияли звезды драгоценных камней. Расшитый нежнейшим мерцающим кружевом корсет выгодно подчеркивал грудь и тонкую линию талии, оставляя плечи и руки открытыми. Это делало миниатюрную девушку еще более хрупкой. Сложная прическа, макияж и полная королевская парюра из бриллиантов и изумрудов завершали сложный, но удивительно красивый образ невесты.

Давно Ланатиэль не видела себя такой. В последние годы девушка предпочитала более неброские вещи. Да и куда ей было так одеваться?

Впрочем, надо признаться, за эти годы принцесса порядком отвыкла не только от собственного царственного облика, но и от процесса его создания. Да, вспоминать те несколько часов, которые хлопотали над ней несколько присланных матерью темных эльфиек, никакого желания не было. От одной мысли о том, как ради прически женщины терзали расческами ее кудри, у Ланатиэль по коже пробегали неприятные мурашки. А как эти садистки затягивали корсет! Возможно, именно из-за них полуэльфийка теперь дышала через раз.

Правда, для столь прерывистого дыхания были и куда более весомые причины. Ланатиэль просто-напросто переживала. И до сих пор не могла окончательно поверить, что то, о чем она мечтала долгие годы, вот-вот сбудется. Ведь восемь лет назад ее, казалось, лишили всякой надежды!

В тот вечер восьмилетней давности, когда отец вызвал Ланатиэль для «сверхважного разговора», полуэльфийка появилась на пороге его кабинета с неохотой. После снятия блока она вообще предпочитала не встречаться с родственниками и ушла в глухую оборону, не желая обсуждать свое будущее и настоящее. Ульриху, понятное дело, произошедшие в сознании дочери изменения не нравились. И причиной таких перемен стала не только предоставленная принцессе самостоятельность в отсутствие старших, но и один небезызвестный темный эльф.

Ланатиэль была об этом прекрасно осведомлена, как и о том, что венценосный родитель мечтает убрать Алеорна из ее жизни. В общем, будь ее воля, полуэльфийка попыталась бы этой беседы избежать, однако на этот раз требование о встрече Ульрих передал в категоричной форме, не приемлющей отказа. Поэтому, хотя Ланатиэль и догадывалась о содержании предстоящего разговора, выбора у нее не было.

Войдя в кабинет отца, Ланатиэль присела в легком реверансе, склонив голову ровно настолько, чтобы показать уважение.

— Рад, что ты пришла, дочь моя. — Низкий бархатный голос его величества даже при разговоре с родной кровью не избавился от холодных и властных ноток.

— Весьма польщена, — безэмоционально ответила Ланатиэль и по кивку короля опустилась в кресло для посетителей.

Кабинет Ульриха Светлоликого был просторен и одновременно не лишен удобства. Мягкие кресла, обтянутые дорогой парчой, всем своим видом не допускали и мысли о том, что властитель недостаточно гостеприимен. Изящные гравюры на стенах и несколько старинных ваз создавали толику необходимого для таких помещений по протоколу уюта. А широкий стол с аккуратно разложенными пишущими принадлежностями и стопками документов и множество заполненных разнообразными справочниками книжных полок настраивали на деловой лад.

Что ж, предстоящий разговор и впрямь стоило провести по-деловому и желательно побыстрее закончить. Поэтому Ланатиэль вопреки этикету первая задала вопрос:

— Отец, вы желали меня видеть? Хотелось бы узнать, с какой целью?

Король хмыкнул, поудобнее устроился в своем кресле и, сложив руки в замок, произнес:

— Лана, я знаю, что в последнее время тебе приходится нелегко.

Девушка иронично приподняла бровь, но перебивать родителя не позволило воспитание.

— И я понимаю причины, — заметив это, подтвердил Ульрих. — Однако твой отказ выйти замуж за принца Карминии все же считаю необдуманным и импульсивным поступком.

Сдержаться на этот раз оказалось сложнее, однако Ланатиэль вновь промолчала. Разве что глаза девушки стали более яркими, готовясь вспыхнуть гневным изумрудом.