Птица и охотник - Варвара Еналь

– Никто, кроме Аннары…

– Я не хочу говорить об этом. И сейчас все по-другому…

– Но если она такая сильная и если она из храма духов Днагао, то тогда твоя девушка может быть очень опасной, Саен. Ты должен это понимать.

– Я тоже опасен, Енн.

– Ты – это другое.

– Потому что Знающие однажды позаботились обо мне. Я просто хочу сделать то же самое для Птицы.

– Почему ты так ее называешь?

– Надо было как-то назвать девушку. Да тогда, в пути не до того было. Увести ее оказалось не просто, Енн. За нами послали отряд солдат, человек пятьдесят. Гонец тут же ушел… Сам знаешь, куда ушел. В этой девочке оказалось столько заинтересованных, что я был удивлен. Солдаты меня не пугали, но мне не хотелось, чтобы пострадал кто-то из детей. Потому пришлось поплутать. Но зато я сумел найти карту, хотя искал ее уже несколько лет. Птица приносит удачу, поверь мне, Енн.

– Удачу? Ты так думаешь? Хотя не мне судить об этом. Все в руках Создателя, но у нас есть право выбора. И это тоже воля Создателя.

Какое-то время они молчали. После Енн, который, судя по голосу, был молод, поинтересовался, что с рукой Саена, и предложил свою помощь.

Птица прикрыла дверь. Ее вовсе не смущало то, что хозяин знал о ее подслушивании. Но что-то странное зашевелилось в душе, какое-то смутное подозрение, какая-то тревога. Почему из Линна вдогонку послали солдат? Что она сделала такого? Или только должна была сделать?

Ответов не было.

Птица вернулась в кровать и вдруг обнаружила, что золотой браслет, который Саен надел на ее запястье, исчез. Просто пропал – и все. Девушка кинулась на пол, принялась обшаривать каждый уголок, каждую щель в половицах. Напрасно! Золотая вещичка как сквозь землю провалилась.

Вот, опять невезение. В Линне все началось с того, что она, как последняя растеряха, обронила охранный браслет. И тут снова напасти, точно такие же… Что она теперь скажет хозяину?

Так и не найдя свою пропажу, Птица легла в кровать и свернулась калачиком, чувствуя на глазах горячие слезы. Почему она плачет? Потому что подарок Саена оказался неожиданно дорогим? Девушка не плакала, когда покидала Линн, не плакала, когда оборонялась от химаев. И даже щелчки мамы Мабусы не могли заставить ее проронить хоть слезинку.

А тут даже уши оказались мокрыми от бегущей из глаз воды. И все из-за небольшого украшения. Вот глупая!

Разговор в кухне затянулся, но Птица уже не прислушивалась к нему. Она почти заснула, когда приоткрылась дверь в ее комнату, и Саен, зайдя осторожно и тихо, положил что-то на крышку комода. Едва слышно прошуршали звенья цепочки.

– Ты обронила свой браслет вечером, – тихо проговорил он и ушел.

Птица подскочила. Села. И почувствовала, как прорвалась в груди какая-то лавина. Ей вдруг страстно захотелось, чтобы хозяин пришел и обнял ее, как тогда, в пещере, когда за ней явилась Набара. Чтобы прошептал добрые слова на ухо, и добрая его сила была совсем рядом.

Девушка и сама не могла понять, что с ней творится. Почему она все время думает о Саене, почему переживает за его подарки. Ее мир перевернулся с ног на голову, и от этого было тревожно, страшно и радостно одновременно.

Надев браслет на руку, Птица отдернула плотную штору и глянула в окно. Косые линии дождя, расползаясь по стеклу, шептали новую песнь. Песнь Каньона Дождей.