Птица и охотник - Варвара Еналь

На огромной табуретке сидела нахохленная и недовольная Травка, опустив голову так, что подбородок касался груди. Саен проверял ей голову прядь за прядью.

– У нее нет вшей, – громко и возмущенно сказала Птица.

Вши – это позор и гадость. Они бывают только у грязных бесприютных или у рабов с галер. Ни в одном порядочном семействе Линна не станут терпеть таких мерзких насекомых.

Саен невозмутимо ответил, не прекращая перебирать волосы Травки:

– Я знаю. Но у нее вся голова в ранках и ушибах. Думаю, надо бы ее подстричь, чтобы если что – удобно было смазывать кожу. Сейчас сам и подстригу. Откуда у нее эти ранки? Ее что, били по голове?

Птица вздохнула и устало пояснила:

– Так ведь головой она всегда бьется об пол. А в подземельях билась об землю. Там было много мелких камушков…

Последнюю фразу о подземелье Птица произнесла совсем тихо. Воспоминания нахлынули на нее, точно дождь с неба. И страшный дракон, и залы с белыми трепещущими языками пламени, и загадочная карта… Все предстало перед ее взором в мгновение ока. Не зря они оказались в тех подземельях – вот что поняла девушка.

Саен поднял голову и посмотрел на нее. Пристально и властно. Его голубые глаза вдруг стали менять цвет, быстро и странно. Налились серым, после потемнели и стали совсем черными. Птица глядела на хозяина и не могла отвести взор. Что-то стало происходить с ней, что-то непонятное и неизведанное. Пространство вдруг раздвинулось, стало нечетким и неправильным. А сама она словно оказалась в другой реальности, где материальные предметы не имели веса. Близким и понятным во всем этом оставался лишь взгляд Саена.

Она попробовала отвести глаза, наткнулась взглядом на стоящую на краю стола чашку, неловко дернулась, и посудина полетела на пол. Глухой звон заставил ее вздрогнуть и окончательно прийти в себя.

Саен с улыбкой тряхнул головой и тихо произнес:

– У тебя получается, Птица. Ты первый человек, который обладает… гм… такими же способностями, как и я.

Что он говорит? Какие способности? Девушка попятилась и опустила взор. Что он имеет в виду? Что она тоже Знающая? Глупость, ерунда. Она не может читать мысли так же, как хозяин. Или может?

– Ты не предскажешь меня, Птица. И не пытайся, – с веселой улыбкой продолжил Саен. – Просто доверься мне. С вами, с тобой и Травкой, надо бы разобраться. Странное заклинание на вас обоих. Но это уже после. Потом. Сейчас хорошо бы нам всем отдохнуть. Я пока все-таки подстригу малышку.

Несколько взмахов ножницами – и Травкины волосы стали доставать только до плеч. Ну, что ж, зато теперь их легко расчесывать. Но Птице все равно стало как-то страшно и тревожно. Только Железные рыцари подстригают девочек, это в их обычаях. Но ведь Саен не относится к ним. И тут, в Каньоне, девушка не видела ни одного человека, закованного в железо.

– Не станем смазывать ей голову мазью, – как ни в чем не бывало продолжил Саен, – посмотрим, может и так все заживет.

Он поставил малышку на пол, оглядел ее со всех сторон и, казалось, остался доволен своей работой. После прошелся по кухне, залез в один из своих дорожных мешков и достал что-то, завернутое в тонкую тряпицу. Развернул, подошел к Птице и, взяв ее руку, застегнул на запястье тонкую золотую цепочку.

– Купил вчера тебе вместо твоих ритуальных браслетов. Ты ведь хотела для себя золота, да?

В его голосе снова послышалось веселье. Девушка глянула на изящные золотые листочки на браслете, на выделанные из перламутровых бусин цветочки и не нашлась, что сказать. Надо было бы поклониться, сложить ладони и призвать благословение духов на хозяина в благодарность за подарок. Так учила ее мама Мабуса. Но теперь все правила поменялись, теперь все по-другому. И как поступить сейчас, Птица не знала.

– Тебе нравится? – спросил Саен, не сводя с нее глаз.

– Да, – тихо ответила девушка.

– Вот и славно. Вот и славно. – Хозяин отвернулся и принялся убирать со стола.

Птица кинулась ему помогать, завозилась с казанком и мисками, все еще удивляясь тому, что холодная вода течет прямо в доме, что можно вот так просто взять и помыть всю посуду, не выходя на улицу и не тягая ведра из колодца.

Комната, которую выделил им хозяин, большая, просторная, находилась в самом конце дома, и ее окна выходили во внутренний садик. На ночь Саен протопил небольшую кирпичную печку, встроенную в стену, сам показал, как застилать толстый матрас простыней, как укладывать подушки и одеяло.

– Пусть у вас будет два одеяла, вдруг замерзнете, – пояснил он.

Кровать, на которой они должны были спать все втроем, была просто огромной. Птица свободно могла растянуться на ней поперек, и еще бы место осталось. Еж зачем-то забрался под кровать, вылез с другой стороны и неизвестно кому сообщил, что внизу темно, как в пещере.

– Завтра я куплю вам одежду и занесу ваши имена в Книгу живущих Каньона. Как свободных людей запишу вас, и дам вам имена. Настоящие, не эти прозвища. А сегодня можете отдыхать. Или попить еще чаю в саду, как хотите.

Травка и Еж, уставшие и измученные дальней дорогой, уснули сразу, а Птице не спалось. В большой кухне все еще горел свет, яркий, теплый, необыкновенный. Он просвечивался сквозь щели дверного проема слабой полосой, растекался по крашеным доскам пола.

Лежать на кровати было очень удобно. И очень мягко. Чуть слышно потрескивали остатки огня в печке, и Птица сквозь ленивую дремоту думала о том, что надо будет встать и перекрыть задвижку трубы, когда дрова совсем прогорят. Слышно было, как за окном разгулялся ветер и накрапывает дождь. В Линне дождям всегда были рады, а тут… тут все было новым и неизвестным. Радуются тут дождям? Или влага каждый день наводит тучи и тоску, не давая солнечному теплу пробиться к земле?

Уютную тишину разорвал резкий стук в дверь. После послышались громкие голоса. К Саену пришел мужчина. Сон Птицы как рукой сняло. Встав с кровати, она подошла к двери, неслышно приоткрыла ее. Хозяин называл гостя Енном, говорил громко, нисколько не стараясь скрыть тему разговора.

Беседовали они сначала о карте. Девушка слышала все хорошо, слишком хорошо. Оказывается, Саену нужно было найти карту в подземельях, а в Линн он пришел потому, что почувствовал ее, Птицу.

– Это было именно так, Енн, – говорил охотник, и слышно было, как он возится с чайником, набирает воду, ставит его на плиту.

Птица могла поклясться, что практически видит ловкие руки хозяина, быстро управляющиеся с работой. Повязку на раненой руке и белый длинный шрам – на другой.

– Я почувствовал ее, и не спрашивай меня, как. Пришел в Линн следом за своим чувством, увидел девушку. И понял, что надо ее купить. Отличная находка и не простая. Я тебе после еще кое-что расскажу, сейчас не могу. Она слышит все.

– Знаешь уже?

– Она чувствует меня, Енн. Никто никогда так не угадывал мои чувства, поверь… с таким я столкнулся в первый раз.