Игроки - Бронислава Вонсович

– Самый простой вариант – облить Эгре чаем, – осенило Бернара. – Ахаете, ужасаетесь собственной неловкости, просите снять рубашку, чтобы очистил. И – опа! – вся связка, которая на груди, полностью доступна.

– Идея мне нравится, но с некоторыми изменениями, – капризно сказала я. – Если я буду ужасаться неловкости иноры Маруа, будет достовернее. В конце концов, желание сделать пакость у бывшей любовницы намного сильнее, чем у счастливой невесты, которая начнет жалеть жениха, и все такое…

– Нет, все такое – это лишнее, – запротестовал Бернар. – Напротив, в ваших же интересах, Шанталь, чтобы он был немного на вас обижен. Начнете его утешать, погладите по плечу, по другим местам, заодно проверите на артефакты.

– Боюсь, я не столь опытна в проверке, – едко ответила я. – Я, знаете ли, порядочная инорита, а не из тех, с которыми вам приходится иметь дело в борделях. Так что придется это вам делать самому – и обливать, и гладить. Заодно уверитесь, что ни одного, даже самого мелкого и незначительного, артефакта не пропущено.

– Мне гладить мужчину по плечу? – Бернара ощутимо передернуло. – Я, знаете ли, тоже не из этих!

– Не из каких? – заинтересовалась я, резонно подозревая, что сейчас он говорит не об обитательницах борделя.

– Неважно из каких, – мрачно ответил Бернар. – Когда один мужчина гладит другого – в этом есть что-то извращенное, если, конечно, в руках у первого не утюг, с помощью которого пытаются разжиться нужными сведениями.

– Представляйте утюг, – согласилась я. – Или лучше – прекрасную инориту на месте моего жениха. В конце концов, какая вам разница? Все равно ведь окружающие видят на вашем месте инору Маруа, а в жалости столь достойной особы к бывшему любовнику нет ничего неприличного.

– Это окружающие, а я-то сам буду знать. – Бернар упрямился и упорно не хотел брать на себя ответственность за обыск. – Мне потом всю жизнь жить, помня, что я приставал к Эгре.

– Хорошо, можете не гладить, а только облить, – показала я готовность к компромиссу. – Я поахаю сама, так и быть.

– Естественней, когда кто обливает, тот и ахает.

– Бернар, вы же будущий правитель нашего герцогства. Разумеется, если все пройдет так, как нам хочется. Неужели вы не можете ничем пожертвовать ради этого? Подумаешь, неприятные воспоминания. Событие, о котором будем помнить только вы и я.

– Общие воспоминания сближают, – попытался перейти на другую тему маркиз и посмотрел этак со значением.

– Нужно сначала, чтобы было что вспоминать, – попыталась я охладить его пыл.

– Вот и я о том же.

Бернар сделал попытку меня обнять, но я увернулась. Разговор мне окончательно надоел. Я ушла к себе и захлопнула дверь. Можно подумать, только мне нужен этот злополучный кристалл. А ведь если Анри найдет Бернара раньше, чем мы кристалл, для моего компаньона все закончится крайне печально. Самой-то мне непонятно что грозит. Возможно, только замужество, а в свете последних поце… событий это не казалось таким уж страшным жизненным поворотом.

Но тут я вспомнила целую папку любовных писем в сейфе Эгре и загрустила. В рабочем сейфе папок было намного больше, а посмотреть их мне никто не дал. Может, все не ограничивается Коринной, которой мне и одной слишком много.

В последнее время нервы я успокаивала одним способом: открыла книжку по алхимии на том опыте, на который в прошлый раз не хватило времени, зажгла спиртовку и начала увлеченно смешивать нужные вещества. Это помогало отвлечься от мыслей грустных и неприятных, давало интересные результаты, разнообразные, но предсказуемые, поскольку теперь у меня получалось именно то, что написано в книге. Еще бы: больше не приходилось в неподходящих емкостях размешивать раствор расческами. На стук и возгласы Бернара я не отвлекалась: пусть себе, если других дел нет. Шум с его стороны скоро прекратился, и я окончательно успокоилась.

До ужина я провела время очень плодотворно, а к ужину как раз подошел Анри. И тут я вспомнила, что мы с Бернаром так и не договорились по поводу обливания. Я бросила вопросительный взгляд на «инору Маруа», но та была сама невозмутимость: высокомерно вздернутый нос, идеальная осанка. Ну что ж, пусть тогда сам моего жениха обливает и успокаивает потом. Я обысками заниматься не нанималась. Немного беспокоило, что к ужину явился Гастон, которого не приглашали и не звали и который теперь обиженно смотрел на дядю и говорил, что со стороны того крайне жестоко показывать окружающим свое счастье. Но меня обиды соседа заботили мало, так что я не обращала на них внимания, впрочем, как и мой жених.

– Анри, рада вас видеть, – пропела я, краем глаза заметив, как передернулось лицо «компаньонки». Впрочем, маска спокойствия вернулась тут же.

А вот Гастон начал возмущенно сопеть, привлекая к себе внимание. Нет уж, с ним лишний раз и говорить-то опасно, начнет присылать ежедневно по два букета вместо одного, а нам и эти некуда уже ставить.

– Шанталь… – Жених нежно поцеловал мою руку, которую я не торопилась отбирать. Пусть уж. Не знаю, как ему, а мне приятно. – Вы слишком быстро сегодня ушли, мы с вами и помириться как следует не успели…

– По-моему, успели, – нервно сказала я, вспомнила примирение в деталях и забрала руку. – Очень хорошо успели.