Игроки - Бронислава Вонсович

– Особенно инора Маруа? – сварливо сказал Гастон.

Да, не нравилась ему моя компаньонка, и это после того, как «она» столько сил приложила, чтобы избавить его от последствий зелья. Правда, Гастон этого не знает, но оно и к лучшему: у настоящей иноры Маруа таких знаний быть не должно.

Все же я осуждающе покачала головой:

– Гастон, как не стыдно. Инора Маруа так о тебе заботится, все думает, как помочь, – на этих словах я вылила содержимое бутылька в чашку Гастона. Действие прошло незамеченным со стороны жертвы, которой я эту чашку и протянула: – Пейте же и успокаивайтесь. Никто о тебе плохо не говорит и не думает.

Потом я налила чай компаньонке и себе и удобно устроилась в кресле. Гастон пить не торопился, напротив – почему-то задумчиво смотрел в чашку. Может, ему запах не понравился? У зелья он был довольно неприятный, хоть и слабый.

– Тебе не нравится наш чай? – огорченно сказала я. – Я просила Марту заварить самый лучший.

– Нет, нет, – торопливо сказал Гастон и в доказательство своих слов начал пить. – Просто я задумался о тебе, обо мне, о нас… Вот ты сказала, что инора Маруа обо мне беспокоится. – Тут он посмотрел на упомянутую особу и почему-то замолчал. Молчал он не долго, почти сразу выдал: – Инора Маруа, вы такая добрая, такая красивая. Как это я раньше не замечал?

Мне не понравились не столько его слова, сколько тон, которым они были произнесены.

– А я? – спросила, внутренне ожидая очередной пакости от судьбы.

– Шанталь, с тобой инора Маруа сравниться не может, – почти успокоил меня Гастон. – Ты – это ты, но инора Маруа тоже удивительная. Можно я буду звать ее Клодетт, как и ты?

– Нельзя, – твердо сказала моя «компаньонка». – Это слишком фамильярно, я такого не люблю.

Гастон рисковал заработать косоглазие, поскольку пытался одновременно смотреть на нее и на меня. Потом все же решил сосредоточиться на ней. И то верно: за это время я уже наслушалась о всяческих своих достоинствах, а ей доставались одни лишь гадости.

– Вы такая аристократичная, – заявил Гастон и допил остаток чая в чашке, видно, для большего красноречия, а то мне уже становилось обидно за инору Маруа, которой он никак не мог подобрать достойных эпитетов. – Просто удивительно. – Внезапно он схватился за живот, скривился и торопливо сказал: – Дамы, простите, я вынужден вас покинуть. Ненадолго. Это очень срочно.

Вылетел он как боевой огненный пульсар: быстро и целеустремленно.

– Вы говорили, что раньше любовных зелий не делали? – едко спросила я приунывшую «компаньонку». – Что-то я в этом сомневаюсь, поскольку как раз его вы и сделали, да еще со слабительным эффектом.

– Ума не приложу, как так могло получиться, – расстроенно сказала «инора Маруа». – Ведь по всем правилам делал. Только несколько ингредиентов заменил. Может, все из него и выйдет за сегодня?

Но увы, ничего из Гастона не выходило. Точнее, выходило, но не то, что нужно. В гостиную он забегал ненадолго между посещениями клозета, но каждый раз разражался восторгами по поводу иноры Маруа и меня. Любовь его цвела пышным цветом, хоть теперь и делилась между мной и моей компаньонкой, но от этого, казалось, только увеличивалась.

Лорд Эгре появился перед ужином, что было кстати, поскольку я никак не могла объяснить папе, почему к Гастону нельзя вызывать целителя. Родитель был уверен, что штраф за неправильное зелье куда привлекательнее, чем ответственность за смерть гостя от поноса.

– Анри, вы должны мне помочь. – Я взяла жениха под руку и шепотом ввела его в курс дела, приняв вину за изготовление зелья на себя. Жених серьезностью ситуации не проникся, напротив – расхохотался до неприличия громко. Я выразительно вздохнула и заметила: – Понимаете, Анри, все дело в том самом наборе, что вы прислали. Он мне настолько интересен, что я не могу от него отойти. Вот и подумала, что нужно сделать что-то полезное, а не просто развлечься. Но антидот у меня не получился почему-то…

– Где вы рецепт взяли, Шанталь? – заинтересовался жених.

Бернара выдавать было ни в коем случае нельзя, у меня же был лишь один источник знаний.

– В пансионе девочки делились, – вдохновенно сказала я. – Антидот же – полезное зелье, мало ли где пригодится. Да и я записывала в тетрадку все, что говорили. А сегодня подумала, что если первые два испробованных дали прекрасный результат, то и в этом не будет никакого подвоха.

– Нужно у вас изъять эту тетрадку, чтобы вы больше не экспериментировали. У вас же в наборе прекрасный буклет, делайте оттуда.

– Там просто красивое, – заметила я. – А мне интересно полезное.

– Отправить вас на алхимические курсы? – неожиданно предложил Анри. – Научитесь делать полезное без вреда для окружающих.

– Конечно, – обрадовалась я. – А пока, Анри, ликвидируйте как-нибудь мою маленькую оплошность. А то Гастона уже шатает. Мне кажется, из него вышло все, что можно. Кроме дури и любовного зелья, конечно.

Жених усмехнулся, но все же напоил Гастона какой-то темной жидкостью, после чего тот несколько успокоился и стал выглядеть почти нормально. Пожалуй, его можно уже и домой отправить, а то одни неприятности от него. Надеюсь, сигналки Бернар ставит лучше, чем варит зелья: не зря же он не хотел заниматься алхимией, наверняка этот предмет ему не давался…