Тайный враг - Антон Грановский

– Идем, – сказал Глеб и зашагал вперед.

Ставр и Евдокия двинулись за ним. Минуту спустя они вошли в город.

– Боже, как это страшно и как это красиво, – прошептала Евдокия, оглядывая развалины храмов и домов, которые не смогло сровнять с землей даже время.

Глеб чувствовал неприятное волнение. Так бывало всегда, когда он подступал к мертвому городу. Он понимал, почему даже самые опытные и отважные ходоки не осмеливаются приходить сюда. Воздух Кишень-града буквально был пропитан опасностью. Стоило поглубже вдохнуть его, и по спине пробегал ледяной озноб, а в груди делалось тяжело от жутковатого предчувствия беды. В былые годы не меньше десятка бесстрашных ходоков сложили здесь головы.

Медленно и осторожно продвигались они среди развалин.

– Первоход! – окликнула вдруг Евдокия.

Глеб остановился и обернулся:

– Что?

– Там… Там…

Глеб взглянул на старую белокаменную кладку. Поняв, о чем речь, он усмехнулся.

– Не бойся, матушка. Это всего лишь тени.

– Но чьи они?

– Ничьи. Не обращай на них внимания.

Глеб отвернулся и снова осторожно двинулся вперед, держа ольстру наготове.

– Замрите! – приказал он вдруг.

Евдокия и Ставр остановились и замерли. Под ногами у них пронесся глуховатый гул, будто что-то огромное прогрызало себе под землей дорогу. Но гул длился всего пару секунд, а потом стих. Ставр облегченно вздохнул и шагнул вперед. И тут что-то сверкнуло в воздухе.

Глеб, молниеносно развернувшись, нажал на спуск. Грохот выстрела потряс мертвый город, и острые осколки обрушились Ставру на голову.

– Леший! – испуганно крикнул парень, стряхивая с головы и с плеч полупрозрачные острые осколки. – Что это было?

– Ловушка, – ответил Глеб.

– Но…

– Все вопросы потом. Нам нужно двигаться дальше.

Они снова зашагали вперед. Глеб впереди, Ставр и Евдокия – в паре шагов от него.

Осторожно ступая по каменистой тропке, Евдокия услышала тихий жалобный звук. Она повернула голову и увидела на каменной плите крохотного котенка. Тощий, несчастный, со славной симпатичной мордочкой, котенок настороженно и жалобно смотрел на Евдокию.

– Боже… – прошептала она и невольно улыбнулась. – Какой славный.

Не сознавая, что делает, проповедница шагнула с тропы и двинулась к котенку, намереваясь взять его на руки.

– Стой! – крикнул Глеб.

Евдокия остановилась. Глеб подхватил с земли осколок большого камня и швырнул его на плиту. Стоило камню коснуться поверхности плиты, как плита с грохотом сложилась пополам, и обе ее половинки сомкнулись, будто огромные челюсти, подняв в воздух облако щебня и пыли.

Проповедница вскрикнула, отшатнулась назад, закрестилась и забормотала севшим от пережитого ужаса голосом:

– Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей…

– Я же сказал – ни шага с тропы, – раздраженно напомнил Глеб. – Еще раз сойдешь, на мою помощь не рассчитывай.

Беззвучно выругавшись, он повернулся и зашагал дальше. Матушка Евдокия осторожно двинулась за ним.

– Кто соорудил эти ловушки? – тихо спросила она, стараясь идти точно по следам Первохода и опасаясь смотреть по сторонам.

– Не знаю, – ответил Глеб. – Может быть, уцелевшие не?люди. А может быть, само Гиблое место.

Еще минут двадцать шли они по городу, прежде чем достигли его границы, обозначенной неглубокой, поросшей густой травою канавкой. Перебравшись через канавку и ступив в царство леса, путешественники облегченно вздохнули. Кишень-град был позади.