Тайный враг - Антон Грановский

Пять минут спустя, приведя одежду в порядок и повязав голову платком, Евдокия холодно взглянула на Глеба и сказала:

– Мы должны обсудить то, что между нами произошло.

– О чем ты? – спросил он.

– Что с нами было, Глеб? – спросила она. – Мы будто обезумели.

– Здесь неподалеку есть болота с ядовитыми испарениями, – хмуро ответил Глеб. – Я думаю, дело в них.

Евдокия немного помолчала, кусая губы. Потом с трудом проговорила:

– Я почти не помнила себя. Скажи, мы с тобой успели сделать… это ?

Глеб усмехнулся и покачал головой.

– Нет.

Проповедница облегченно вздохнула:

– Я знала это, но должна была убедиться. Нужно скорее уходить отсюда.

– Боишься, что болотные испарения снова сыграют с нами злую шутку? – прищурился Глеб.

Матушка Евдокия покраснела.

– Боюсь, – честно призналась она. – Очень боюсь.

– Эти испарения не заставляют человека делать то, чего он не хочет, – возразил Глеб. – Они лишь делают тайное явным. И если мы оказались в объятьях друг друга, значит, мы тайно желали этого.

Евдокия отвела взгляд и хмуро произнесла:

– Я не хочу об этом говорить.

Глеб пожал плечами.

– Хорошо, не будем.

Немного помолчав, Евдокия тихо сказала:

– До сих пор я думала, что бояться нужно только Гиблого места. Но теперь понимаю, что больше всего бояться следует…

– Меня? – вскинул голову от сумки с провизией Глеб.

Проповедница покачала головой:

– Нет. Себя. – Она перекрестилась и зашептала распухшими от поцелуев губами: – Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих очисти беззаконие мое.

– Твой бог заставляет тебя быть лицемеркой? – с холодной насмешливостью поинтересовался Глеб.

– Это не так, – ответила проповедница.

– Тогда будь со мной честна. Ты ведь хотела этого. Хотела, да?

Несколько мгновений Евдокия молчала, в волнении кусая губы, потом кивнула и выдохнула:

– Да. Ты мне люб, Первоход. Очень люб. И теперь это глупо скрывать. Но между нами ничего не может быть.

– Почему? – прищурился Глеб. – Ты ведь проповедница, а не черноризница. Бог не запрещает тебе любить мужчину.

– Ты язычник, Глеб. И ты пугаешь меня. Ты слишком силен для человека.

– Я не просто человек. Я ходок.

– Об этом я и говорю. Люди боятся ходоков, считают вас такими же исчадиями ада, как оборотни и упыри.

– Людская молва лжива и пуста, – угрюмо проронил Глеб.

Евдокия качнула головой.

– Не всегда. Раньше я сама так думала. Но теперь… Первоход, я видела, с какой яростью ты убиваешь темных тварей. И эта ярость – она не от бога.

– Хочешь сказать, что во мне сидит демон?

Евдокия нахмурилась, но ничего не ответила. Глеб криво ухмыльнулся.

– Значит, ты считаешь, что я одержим демоном. Славно. И как же мне изгнать его?

– Если мы выберемся отсюда, приходи к нам в общину. Мы будем вместе молиться о твоем спасении. Я возложу на тебя частичку Святого креста, привезенного из Иерусалима.

Глеб натянул рубаху и насмешливо проговорил:

– Спасибо, но я уж как-нибудь так… Без креста и полумесяца. Своими силами.

– В тебе говорит гордыня, – с упреком сказала матушка Евдокия. – В сочетании с гневом это страшная смесь.

– Эта «смесь» позволила мне прикончить тварей и спасти тебе жизнь! – резко отчеканил Глеб. – А меня опасаться тебе не стоит. Я никогда не залезу под юбку черноризнице. Если, конечно, снова не нанюхаюсь ядовитых испарений.

Евдокия вспыхнула, но удержалась от резкого ответа. Глеб застегнул ремни кобуры, поправил на поясе меч и ножны-соты с метательными ножами.