Лаксены. Начало - Дженнифер Арментроут

– Ты там в порядке? – позвал Дэймон из-за закрытой двери.

– Да-а. – Я быстро расчесала пальцами пряди влажных волос, откинув их с лица. – Да, – прошептала я снова, переодеваясь в пижаму, которую вручил мне Дэймон. Она пахла свежестью порошка и листвой.

Когда я прошла в спальню, Дэймон сидел на краю кровати, выглядя юным и усталым. Он уже переоделся в спортивные штаны и футболку.

– Все хорошо? – спросила я.

Он кивнул.

– Всякий раз, когда мы используем энергию, это все равно что… потерять часть себя. Но как только солнце поднимется, я буду в норме. – Дэймон сделал паузу, встретившись со мной глазами. – Извини, что тебе пришлось через это пройти.

Я остановилась напротив него. «Извини» – не то слово, которое входило в его словарный запас. Точно так же, как его следующие слова, заставшие меня врасплох.

– Я не поблагодарил тебя, – произнес он, подняв на меня глаза. – Тебе следовало бежать, Кэт. Они бы… убили тебя, даже не задумавшись. Но ты спасла мою жизнь. Спасибо тебе.

У меня перехватило дыхание. Я смотрела на него во все глаза.

– Ты останешься со мною этой ночью? – Я смущенно уставилась на свои руки. – Я не то чтобы настаиваю… Ты, конечно, не должен…

– Я знаю. – Он поднялся, и его брови взлетели вверх. – Мне нужно еще раз осмотреть дом, потом я снова вернусь к тебе.

Забравшись в кровать, я натянула одеяло до подбородка и уставилась в потолок. Потом, закрыв глаза, я начала мысленно считать до тех пор, пока не услышала шаги Дэймона. Когда я открыла глаза, он стоял в дверном проеме, глядя на меня.

Сдвинувшись на самый край кровати, я оставила ему достаточно большое пространство.

Наблюдая за тем, как он наблюдал за мной, меня посетила странная мысль: был ли он когда-нибудь раньше в постели с обычной человеческой девушкой? Казалось, это была одна из самых глупых мыслей, которая могла посетить мою голову в тот момент. Отношения с людьми не запрещены. Они просто не имели большого смысла. И после всего, что случилось, для чего мне вообще думать об этом?

Дэймон запер дверь, осмотрел все окна, после чего без единого слова лег в кровать, скрестив руки на груди почти так же, как это сделала я.

Мы лежали молча, глядя в потолок. И мое сердце бешено колотилось. Колотилось, вероятнее всего, из-за того, что с нами случилось, или потому, что Дэймон находился рядом, – такой близкий и живой…

Сейчас я все ощущала обостренно – его тихое, спокойное дыхание; тепло, исходившее от его тела; свое непреодолимое желание завернуться в его тепло.

Сжав пальцами край одеяла, я ощущала, как в воздухе повисло напряженное молчание. Вопреки возражениям рассудка, я украдкой взглянула на него. Дэймон посмотрел на меня в ответ, и на его губах появилась кривая усмешка.

У меня вырвался нервный смех:

– Все это… как-то неловко.

Его улыбка стала шире, затронув глаза.

– Более чем, верно?

– Да. – Я пыталась вдохнуть, тихо смеясь.

Казалось, было так странно смеяться в этот момент, но я не могла сдержаться. И потом уже не могла остановиться. За одну ночь я столкнулась с потенциальным насильником и с тройкой пришельцев, пытавшихся высосать из Дэймона жизнь.

Безумная смесь.

Его смех присоединился к моему, и мы хохотали до тех пор, пока по моим щекам не покатились слезы.

Его смех утих, когда он потянулся ко мне, вытирая пальцами мои слезы. Застыв, я посмотрела на него. Его рука покинула мое лицо, но его взгляд оставался прикованным ко мне.

– То, что ты сделала. Это было… потрясающе, – тихо произнес он.

Мое тело дрогнуло от волнующего возбуждения.

– Кто бы говорил. Ты уверен, что не пострадал?

Кривая усмешка снова вернулась на его губы.

– Нет. Я в порядке, спасибо тебе.

Он устроился удобнее, выключив перед этим прикроватную лампу. Я пыталась найти, что сказать в окружившей нас темноте.

– Я снова… сияю?

– Как рождественская елка.

– То есть… теперь уже не просто как звезда на макушке?

Кровать немного прогнулась, и я почувствовала его ладонь, поглаживавшую мое предплечье.

– Нет. Ты сейчас очень яркая. Смотреть на тебя, все равно что смотреть на солнце.

Теперь мне стало не по себе. Подняв руку, я с трудом рассмотрела ее очертания в кромешной темноте.

– Тебе, вероятно, будет непросто заснуть в таких условиях.

– На самом деле мне так даже спокойнее. Твое сияние напоминает мне о своем собственном народе.

Я повернула голову. Он лежал на боку, глядя на меня. Мое сердце встрепенулось.

– А что насчет всей этой истории с обсидианом? Ты никогда раньше не говорил об этом.

– Не думал, что в этом будет необходимость. По крайней мере, я на это надеялся.

– Этот камень может навредить тебе?

– Нет. И прежде чем ты спросишь, у нас нет привычки рассказывать людям о том, что может нас убить, – ответил он ровным тоном. – Даже МО не располагает информацией о том, что для нас является смертельным. Что касается обсидиана… этот камень лишает Аэрумов силы. Залежи бета-кварца в горах скрывают следы выбросов нашей энергии, но обсидиан… достаточно просто его вонзить и… ты сама видела. Все это свечение, это… как обсидиан расщепляет свет.

– Любые кристаллы годятся для обезвреживания Аэрумов?

– Нет, только эта разновидность. Думаю, это связано с нагреванием и охлаждением. Об этом как-то говорил Мэтью, но, честно, я не слишком сильно вникал. Я знаю, что это может убить их. Мы носим обсидиан с собой, куда бы ни направлялись. Ди хранит его в своей сумочке.

Меня затрясло.

– Не могу поверить, что я кого-то убила.

– Ты убила не кого-то. Ты убила пришельца – неконтролируемое существо, порождение мрака, которое уничтожило бы тебя, даже не задумавшись. Оно убило бы меня, – выдохнул Дэймон, покачав головой. – Ты спасла мне жизнь, Котенок.

Все же, даже зная, что Аэрумы были порождением чего-то страшного, мне не становилось легче.

– Ты словно Снежная Птица, – наконец произнес Дэймон.

Его глаза закрылись, а лицо стало расслабленным. Возможно, я впервые видела его таким… открытым.

– С чего это вдруг?

Его губы тронула легкая улыбка.

– Ты могла оставить меня там и бежать, как я тебе сказал. Но вместо этого ты вернулась и помогла мне. Ты не должна была.

– Я… я не могла оставить тебя там. – Я старалась спрятать глаза, пока говорила. – Это было бы неправильно. И я бы никогда не смогла себе этого простить.