Лаксены. Начало - Дженнифер Арментроут

– Извини, что у меня есть принципы, – скривилась Карисса. – В отличие от некоторых.

– У меня тоже есть принципы. – Лесса взглянула на меня, и на ее губах заиграла легкая усмешка. – Правда… в этом городе их приходится существенно занижать.

Я тоже рассмеялась. Именно в этот момент в аудиторию зашел Дэймон. Мне сразу захотелось сползти под стол.

– О Боже…

Проявив верх понимания, обе девушки замолчали. Я схватила ручку, делая вид, что поглощена изучением вчерашних записей.

Как оказалось, я написала не так уж и много, поэтому, чтобы создать видимость деятельности, мне пришлось медленно выводить дату сегодняшнего занятия. Дэймон расположился прямо позади меня, из-за чего мой желудок сжался так сильно, что я начала опасаться, что меня стошнит. Прямо здесь, на глазах у всего класса…

Он ткнул в мою спину ручкой.

Я замерла. Снова его проклятая ручка… Я опять почувствовала толчок, на этот раз чуть сильнее. Я развернулась, сузив глаза:

– Что?

Дэймон улыбнулся.

Окружающие, даже не стесняясь, наблюдали за нами во все глаза. Складывалось впечатление, что повторялись события вчерашнего ланча. Я могла поспорить, что народ ожидал, что я вот-вот опрокину на его голову содержимое своей сумки. В зависимости от того, что он собирался сказать, такое вполне могло случиться. Хотя я, конечно, сильно сомневалась, что на этот раз подобное сойдет мне с рук.

Склонив голову, он смотрел на меня из-под нереально густых ресниц.

– Ты задолжала мне новую рубашку.

Моя челюсть чуть не ударилась о спинку стула.

– Как выяснилось, соус от спагетти не всегда выводится с одежды полностью.

Каким-то образом я нашла в себе силы парировать:

– Уверена, в твоем распоряжении имеется достаточное количество рубашек.

– Верно, только эта была моей любимой.

– У тебя есть любимая рубашка? – я скептически подняла бровь.

– Да… и знаешь, я полагаю, что ты также испортила любимую блузку Эш, – он снова усмехнулся, и на его щеке появилась ямочка.

– Уверена, что ты хорошо ее утешил – бедняжка перенесла сильнейшую моральную травму.

– Я сомневаюсь, что она когда-нибудь сможет восстановиться, – ответил он.

Я закатила глаза, понимая, что мне следовало все-таки извиниться. Но я никак не могла заставить себя это сделать.

Да уж, похоже, я действительно начинала превращаться в нечто малоприятное.

Я уже собралась отвернуться, как вдруг услышала:

– Ты должна мне. Снова.

Я окинула его долгим взглядом. Раздался звонок, но я почти не слышала его. Мою грудь сдавило.

– Я ничего тебе не должна, – произнесла я так тихо, что, кроме нас двоих, этого никто не слышал.

– В этом я с тобой не соглашусь. – Придвинувшись ближе, он наклонил край парты так, что между нашими губами оставалось всего пара сантиметров.

Абсолютно неприличное расстояние.

Особенно если учесть, что мы находились в классе и вчера у него на коленях сидела другая девушка.

– Ты оказалась совсем не такой, как я ожидал.

– А что ты ожидал?

Тот факт, что я могла его чем-то удивить, будоражил мою кровь. Странно. Мой взгляд опустился к его губам. Какая жалость, что этот рот использовался так бездарно.

– Нам нужно поговорить.

– Нам не о чем разговаривать.

Его взгляд опустился, и воздух неожиданно показался слишком густым. Непереносимым.

– Нет, есть, – произнес он, понизив голос. – Сегодня вечером.

Мне очень хотелось бросить ему в лицо, чтобы он забыл даже думать о каких-либо разговорах со мной, но я стиснула зубы и просто кивнула. Нам действительно нужно было поговорить хотя бы для того, чтобы я имела возможность сообщить ему, что мы с ним больше никогда не будем общаться.

Я хотела вновь стать положительной Кэти… той, которую Дэймон за столь короткое время успел запугать и загнать в угол.

Я услышала чей-то кашель и с ужасом обнаружила, что это был учитель, а мы с Дэймоном до сих пор являлись центром всеобщего внимания.

Покраснев до корней волос, я развернулась и вцепилась в край парты.

Занятие пошло своим чередом, но я все еще ощущала висевшее в воздухе напряжение, погружавшее меня в атмосферу тревожного предвкушения.

Я чувствовала Дэймона позади себя. Чувствовала на себе его взгляд.

Я не смела даже шелохнуться до тех пор, пока Лесса не потянулась в мою сторону и не бросила на парту записку.

Прежде чем преподаватель мог это заметить, я схватила клочок бумаги и спрятала его под столом. Когда тот снова отвернулся к доске, я приподняла краешек свернутого прямоугольника.

«Летучий Бэтмен! Вот это я называю химией! Вы чуть не взорвали класс!»

Я взглянула на нее, качая головой. Но, как бы я ни хотела это отрицать, где-то глубоко в моей груди порхали бабочки, и дышать сейчас было тяжелее обычного.

Так не должно было быть.

Он мне даже не нравился. Он был придурком. Хотя… были моменты – очень короткие, почти наносекунды, – когда, находясь рядом с ним, мне казалось, что я видела настоящего Дэймона. Дэймона, который был лучше.

Подобные внезапные изменения в его поведении разжигали во мне любопытство. Все остальное время… когда он вел себя как кретин… эта часть не вызывала у меня интереса.

Я испытывала волнительное возбуждение.