Лаксены. Начало - Дженнифер Арментроут

Все утро и почти весь полдень я бродила по дому, как зомби. Моя грудь ныла от странной пульсирующей боли, а глаза жгло от непролитых слез. Так плохо мне было первые месяцы после смерти отца.

Чтобы хоть чем-то отвлечься, я без особого энтузиазма написала обзор на антиутопию, которую прочитала на прошлой неделе, после чего закрыла лэптоп. Вернувшись в кровать, я лежала, уставившись на паутину трещин, опутывавшую потолок моей спальни, и думала, думала… Правду трудно было принять. Я пыталась отрицать ее все прошедшее утро. Тщетно. Мою грудь тисками сдавливал ком горьких эмоций, застрявший там прошлой ночью и до сих пор меня не отпускавший. Чем дальше я погружалась в свою апатию, тем, казалось, невыносимее она становилась.

Мне нравился Дэймон… по-настоящему нравился.

Я была настолько сосредоточена на том, чтобы залечить свою раненую гордость, пострадавшую от виртуозных издевательств Дэймона в первые месяцы нашего знакомства, что оказалась абсолютно слепой к тому, какие чувства испытывала к нему, и к тому… что испытывал ко мне он. И что сейчас? Дэймон, который никогда и ни перед чем не отступал, ушел, даже не дав мне возможности объясниться.

И от этого нельзя было убежать. На этот раз я действительно причинила ему боль.

Перекатившись на бок, я уткнулась лицом в подушку, на которой он спал прошлой ночью. Сжав ее покрепче, я закрыла глаза. Когда все успело так запутаться? В какой момент моя жизнь превратилась в безумную мыльную оперу?

– Милая, ты себя хорошо чувствуешь?

Я открыла глаза и сфокусировалась на маме, лицо которой было намазано скрабом, состоявшим из зеленой смеси сердечек и спиралек. Где она только раздобыла этот ужас?

– Все хорошо. Просто немного устала.

– Уверена? – Она села на край кровати и приложила ладонь к моему лбу. Убедившись, что у меня не было температуры, она слабо улыбнулась. – Рождественская елка очень красивая, Кэти.

Меня мгновенно похоронило под лавиной эмоций.

– Да-а, – согласилась я хриплым голосом. – Красивая.

– Тебе кто-то помогал с ней, так ведь?

Я закусила губу.

– Дэймон.

Мама убрала волосы с моей щеки, улыбнувшись:

– Что ж… это невероятно мило с его стороны.

– Я знаю. – Помолчав немного, я взглянула на нее: – Мам?

– Да, солнышко?

Я даже не знала, что собиралась ей сказать. Все было так… запутано, так невероятно сложно…

Я покачала головой.

– Ничего. Просто хотела сказать, что люблю тебя.

Улыбнувшись, она наклонилась и поцеловала меня в лоб.

– Люблю тебя тоже. – Она поднялась и остановилась уже у самой двери: – Знаешь, я собираюсь пригласить Уилла на ужин через пару дней. Что ты думаешь по этому поводу?

Что я думала?.. Конечно, я была рада, что у мамы налаживалась личная жизнь.

– Все в порядке. Делай так, как считаешь нужным.

После того как мама ушла на работу, я заставила себя подняться с кровати. Очень скоро здесь будет Блейк. И Дэймон. Если, конечно, он еще не передумал.

Пройдя на кухню, я достала из холодильника банку с колой. Потом, чтобы хоть как-то скоротать время, я выбрала несколько новых книг и, поднявшись в спальню, разложила их на столе. Несколько тизеров могли значительно улучшить мое душевное состояние. Пока я ходила туда-сюда, бодрящий напиток потерялся где-то в пути. Спустившись вниз на его поиски, я почувствовала то самое знакомое покалывание в области затылка. Моя нога зависла над последней ступенью, а пальцы вцепились в перила.

В дверь постучали.

Спрыгнув на пол, я рванулась к двери и распахнула ее настежь. Моя грудь вздымалась от сбившегося дыхания, а пальцы вжимались в дверную ручку.

– Привет.

Темная бровь Дэймона взлетела вверх.

– Судя по звуку, который я слышал, ты собиралась пройти сквозь дверь.

Мои щеки вспыхнули.

– Я, м-м… искала свою колу.

– Колу?

– Да. Я ее потеряла.

Он взглянул поверх моего плеча, и на его губах дрогнула слабая улыбка:

– Она стоит вон там, на столе, Кэт.

Развернувшись, я увидела на стойке красно-белую банку, которая, казалось, открыто надо мной насмехалась.

– О… надо же, спасибо.

Дэймон вошел в холл, слегка задев мою руку, когда проходил мимо. Странно, но тот факт, что он позволил себе войти без приглашения, теперь меня совсем не расстраивал. Засунув руки в карманы, он оперся плечом о стену.

– Котенок…

Мое сердце дрогнуло.

– Дэймон…

Его губы тронула полуулыбка, как это ни странно, лишенная свойственной ему надменности.

– Ты выглядишь уставшей.

Я подошла чуть ближе.

– Плохо спала прошлой ночью.

– Думала обо мне? – Его голос был глухим.

Я ответила, не задумываясь:

– Да.

Его нефритовые глаза слегка расширились от удивления.

– О, ну, надо же… а я уже приготовился к тираде о том, что тебе не стоит отрицать очевидного: все твои мысли и сны поглощены одним мною. Теперь я даже и не знаю, что сказать.

Облокотившись на стену рядом с ним, я чувствовала исходившее от него тепло.

– Ты… и не знаешь, что сказать? Что-то новое.

Дэймон склонил голову. Его глаза были глубокими и бескрайними, как таежные леса.

– Я тоже плохо спал прошлой ночью.

Я придвинулась еще ближе – до тех пор, пока моя рука не коснулась его. Дэймон застыл.

– Прошлой ночью…

– Я хотел извиниться перед тобой, – произнес он, и я замолкла в удивлении. Он развернулся, чтобы смотреть мне прямо в лицо, и когда моя рука сама собой нашла его ладонь, его пальцы переплелись с моими.

– Мне жаль, Котенок…