Снежная слепота - Алексей Калугин

Собрания, на которых Старпол обсуждал со своими подручными те или иные вопросы, касающиеся положения дел в поселке, проходили поочередно в домах каждого из присутствующих на них. Будучи неплохим психологом, Старпол таким образом давал возможность каждому из подручных, которых сам он считал не более чем исполнителями своей воли, ощутить собственную значимость.

На это раз встреча была назначена в доме Тикера.

Внутреннее пространство хижины, где происходила встреча, было перегорожено двумя широкими раздвижными ширмами из полимерной пленки. Одна отделяла ту часть комнаты, где находился курятник, другая – небольшую спальню, куда Тикер отправил женщину, жившую вместе с ним, после того как она выставила на стол угощения и крепкую настойку из синего мха.

Синий мох рос в глубоких скальных расселинах. Добраться до него можно было, лишь сняв с себя всю верхнюю одежду. Естественно, без обморожений не обходилось. Но дело того стоило: синий мох почти полностью отбивал запах сивухи, присущий хорошо перебродившей закваске. Впрочем, лазить за ним в расселины приходилось тем, кому хранитель храмовых врат разрешал только раз в год, в День Сотворения Мира, употреблять перебродившую закваску.

– Ну что ж, друзья мои, – обратился к собравшимся вокруг стола Старпол. – Настало время очередного испытания нашей веры в Сущего. Готовы ли вы к нему?

Вопрос был чисто риторическим, потому и отвечать на него никто не стал. Каждому из присутствующих было прекрасно известно, что происходит с теми, кто отказывается исполнять волю Сущего, высказанную его наместником на земле, возложившим на себя нелегкое бремя хранителя храмовых врат.

Вместо того чтобы в очередной раз повторять стандартные фразы, заверяя себя и всех остальных в верности идеям Сущего, Тикер расплескал по кружкам крепкую настойку.

Кружки были разобраны, подняты вверх и после слов хранителя храмовых врат, провозгласившего:

– Во славу Сущего! – тотчас же опорожнены.

На небольшой тарелочке, заблаговременно поставленной рядом с местом, которое должен был занять Старпол, лежали два сваренных вкрутую куриных яйца – излюбленное кушанье хранителя храмовых врат. Другим яиц не предложили: не то угощение, что подается на стол каждый день.

Прежде чем отведать яйца, Старпол поставил пустую кружку на стол, взял из глубокой миски крупную серую лепешку и, отщипнув небольшой кусочек, понюхал его, после чего отправил в рот.

Это был сигнал к началу трапезы.

За столом сразу же возникло оживление. Приглашенные суетливо раскладывали еду по своим мискам.

Старпол тем временем взял яйцо, ударом о стол разбил его с тупого конца и начал неторопливо, двумя пальцами, счищать скорлупу.

Пятерку, собравшуюся по его зову в доме Тикера, Старпол называл «мои цепные псы». Что это означало, он и сам не знал – слова пришли к нему вместе с обрывками воспоминаний о другой жизни, – но название ему нравилось. Эти пятеро готовы были по первому приказу хранителя храмовых врат, не задумываясь и не задавая никаких вопросов, перегрызть глотку любому. И, что самое удивительное, почти ничего не требовали взамен. Ну, разве что разрешения пить крепкую настойку каждый день да права приводить к себе в дом любую приглянувшуюся женщину. Старполу нравилось думать, что «цепные псы» служили ему не за страх, а за совесть.

Никто из них особенно не верил в то, о чем частенько говорил Старпол: что придет такой день, когда весь мир, а не только участок, прилегающий к подножию гор, будет принадлежать им и тогда имена их станут произносить с благоговением и трепетом. Им было достаточно и той власти, которой они обладали в поселке. Но при этом любому из них было ясно – эта власть держится исключительно на авторитете Старпола, который никто не оспаривал, его умении манипулировать людьми и способности выдавать свои собственные желания за чаяния всего народа.