Пилигримы. Книга 2. Искры и химеры - Дорофея Ларичева

Крупная рыба уплыла. Она поняла это, едва войдя в подъезд. След беглецов висел в воздухе отчетливыми белесыми полосами, но догонять Вителя с Мариной на машине нереально. Город перекрыт. Шлюпов нет. Она уже трижды просила. «Все заняты», – стабильно отвечал диспетчер.

На втором этаже бушевал маленький ураган отчаяния, разочарования – вполне понятный и ожидаемый. Лет так в пятнадцать-шестнадцать она бы на месте девочки строила планы мести или, подгоняемая горящими в груди эмоциями, кинулась поднимать армию химер. Но то она. А приемная дочка Антона молча глотала слезы. Ясное дело, у нее мир рухнул, действительность дала сбой.

– Тихо, – кивнула Ильина группе поддержки. – Я сама.

Дверь пришлось открывать багеткой, замок защелкнулся.

Ксана не пошевелилась, только зло следила глазами за пришелицей. Та присела рядом на пол, привалилась к стене, пристегивая оружие к поясу.

– Можешь приказать, – произнесла Ника, разглядывая комнату, – но за мной придут другие, а ты будешь безголосой рыбешкой. Твои мозги выпотрошат и поджарят не хуже ваших химер.

Девочка молчала, ясное дело. И то хлеб, значит, шанс достучаться есть.

– Они ушли минут десять назад, я чую их след.

Ровно до подъезда. Дальше мастерски затерто даже для ее химически обостренного восприятия. Улавливался слабый-слабый отзвук. Может, попробовать? В крайнем случае у нее есть в запасе ампула мыслегрызки!

Главное не спугнуть девчонку. Дар Ксаны нужен стране, нужен тысячам людей. Было бы жаль лишиться юного гипнолога, тем более в такой ситуации.

– Ушли и наверняка сказали нечто ранящее, нашли самую больную точку и ударили, чтобы ты не побежала следом.

Ксана плотно сжала губы. Но Нике не нужны были слова. Она видела эмоции девочки слишком хорошо.

– Ты сомневаешься – всерьез ли они послали тебя лесом или оградили от опасности, а сами ушли рисковать жизнью. Я не знаю, какой из вариантов верен.

Вкрадчивый, обволакивающий голос Вероники действовал на Роксану не хуже, чем ее собственный талант на других людей. Девушка напряглась, ловя каждое слово. Со стороны смешно и жалко дуреху.

– Ты все равно их любишь, у тебя просто никого нет ближе и никогда не будет, – продолжала загонять иголочки в ноющую рану безжалостная сенс. – Подумай, все силы страны брошены на их поиски. Если они воплотят задуманное, взорвут хотя бы одну аномалию, – голос приобрел трагические нотки, – у них не будет пути назад. Не будет помилования ни от закона, ни от людей, ни от иных сил. Я сенс, я знаю.

Пальцы юной Верховицыной смяли полосатую вязаную кофту на плечах. Внушение работает, хорошо.

– Ты сама все понимаешь, Роксана, хоть слепо оправдываешь их поступки.

Девочка скосила глаза на Нику и снова занялась разглядыванием черных теней от желтой настольной лампы.

– Тебя никто не будет задерживать, – продолжала тем временем Ильина.

Время идет, лекарства выводятся из крови, а она тут уговаривает обиженную девицу!

– Ты даже не заметишь, как тебя лишат дара! – Она добавила в голос металла, презрения. – Это будет незначительной мелочью по сравнению с другими потерями. – Пора подсолить блюдо обидной жалостью. – Твои настоящие родители давали клятву Гиппократа – не навредить. Ты так легко отдашь на откуп жизни обитателей трех городов? – Пауза. – И людей, воспитавших тебя?

– Я не знала об этой квартире, – будто невпопад произнесла Ксана.

Она не повернула головы, но слегка расслабилась, приняв сложное решение сотрудничать.

– Хорошо. Что ты знаешь? Предположи, представь. У них было с собой оборудование?

Следующие двадцать минут Вероника выясняла возможные направления движения семейства Верховицыных. Наушник в ухе подсказывал верные вопросы, когда она не могла подобрать слова, либо когда паузы в общении становились слишком велики.

Город опять накрыла сеть ливней. В далеком штабе вычерчивали на карте направления движения Антона-Вителя и Марины, отправляли команды для проверки, клятвенно заверяли, что шлюп для нее, Ники, уже на подходе.

В наушнике зазвучал неподражаемый голос Зойки: «Клонов-недоделок переловили процентов на сорок. Остальные хорошо прячутся. Хватит мучить ребенка, мы тебе шлюп привели, благодари и кланяйся».

Ника усмехнулась, через браслет вызвала дежуривших внизу психологов и пару человек с полным иммунитетом к любым воздействиям, перепоручила им Роксану. Пора ловить крупную рыбку. След Верховицыных начал таять. Зато… Эти-то здесь откуда?

– Фокус-покус! – звонко хлопнул в ладоши Павел Левашов. – Вы опять не по погоде и моде одеты, мадам.

– Что тут забыл? – Вероника выудила из-за его спины довольных донельзя мухоловок, высмотрела в стороне отряд байкеров.

– Вообще-то ты нашу «шлепалку» похитила. Мы как раз в гостиницу на окраине собирались…

Смотрите на него, как ответственности испугался!

– Все при деле, а меня в воспитатели записали, – посетовал он.

Ага, и девчонки ему напели, за километр видно, на приключения тянет дурочек. Опасно их бросать, раз такие дела.

– Берите машины и катитесь, – устало отмахнулась Ника. – Мне работать…

– Размечталась! – Левашов запрыгнул в шлюп, за ним юркнули мухоловки. Спасибо, хоть банду свою тут оставили.

– Сговорились!

Веронике было некогда пререкаться. Собрались делать глупости – так вперед и с песней.

Пилот понятливо уступил место сенсу но Ника села рядом, прикрыла глаза, растерла ладони, ловя след.

– Туда. – Ладонь, точно компас, повернулась в нужном направлении.

Пилот был профессионалом, не задал ни единого вопроса, проложил маршрут. С-шлип, с-шлип…

А в это время Ланс заколотил в дверь своей камеры. Едва дверь отворил офицер, молодой человек выпалил:

– Я хочу сделать признание! Все, что касается Общества Зари, Вителя и Орэфа. Только скажите, как Ника?

Что такое кома после ментального удара, он знал.

– Очнулась, ищет, – ответили ему.

– Мозгожорка? – назвал он прозвище опасного лекарства.

– Пока действует.

Он опустил голову. Высшие силы, уберегите Нику от последствий!

Слишком за многое надо просить прощения – у нее, у Роберта, у Дорофеи. Простят ли? Как он тогда удержался в бизнес-центре, не причинил вреда Доре?

– Я готов к любому сотрудничеству, – обреченно признался он. – Даже в аномалию полезу, если скажете!