Самая темная ночь - Татьяна Корсакова

— Мне кажется, его там нет. — Матвей тоже говорил шепотом.

— Сейчас проверим. — Туча сделал глубокий вдох, решительно направился к подлеску.

Эта странная ночь подарила ему не только бесстрашие, но еще и почти звериную ловкость. Он шел по мягкому ковру из прошлогодней листвы бесшумно и уверенно, как тигр. Во всяком случае, так ему хотелось думать. И с каждым шагом росла уверенность, что им с Матвеем нет нужды прятаться, что там, куда они идут, нет ничего опасного.

Он не ошибся. В последнее время он ошибался все реже и реже.

— Включи фонарик, Матвей.

Через мгновение темноту вспорол тусклый луч света.

— Батарейки садятся, — пробормотал Матвей, встряхивая фонарик. — Ну, что там?

Туча молчал, он наблюдал за скользящим по рыхлой земле пятном света.

— Он копал здесь. Видишь?

— Вижу. — Матвей кивнул. — Не хило, я тебе скажу, он тут поработал! Интересно, нашел то, что искал?

— Дай-ка! — Туча забрал фонарик, присел на корточки, коснулся чуть влажной, свежевскопанной земли.

— Что там? — Матвей присел рядом.

— Не знаю, не понимаю пока…

— Так, может, пойдем? Если тут и было что-то, то Суворов его уже давно выкопал. Выкопал и забрал.

Выкопал и забрал…

Тьма навалилась со всех сторон, густая, не позволяющая дышать полной грудью. Фонарик выпал из рук, почти полностью провалившись в рыхлую землю. Тучу затошнило. В нос шибанул запах крови…

Он упал на колени, голыми руками принялся разрывать землю.

— Туча, ты чего? — Голос Матвея доносился словно издалека. — Что ты делаешь?

Он не понимал, что делает, знал только, что нужно торопиться. Возможно, они еще успеют…

— Посвети мне!

Матвей светил, а Туча продолжал копать. Наконец рука коснулась чего-то твердого, из земли появился носок кроссовки. Белой мужской кроссовки, а он боялся, что кроссовка окажется черной, женской…

— Туча, там человек! — Голос Матвея охрип, как будто ему в горло попала лесная земля.

Неправильно они копают, копать нужно с другой стороны, с той, где не ноги, а голова.

— Кто это? — Матвей отшвырнул фонарик, принялся помогать.

Ему не пришлось отвечать, через мгновение они увидели залитое кровью мужское лицо.

— Суворов?.. — Руки Матвея дрожали. — Туча, это же он?!

— Да.

Не рой другому яму… Кому рыл яму Суворов, прежде чем сам оказался на ее дне? Что он тут искал? И кто нашел его?

Прикасаться к грязному, с потеками запекшейся крови лицу было страшно, но Туча себя заставил. Под его дрожащими пальцами бился пульс чужой жизни. Тот, кто похоронил Суворова в этой лесной могиле, даже не озаботился узнать, жив он еще или нет. Не рой другому яму…

Вдвоем с Матвеем они вытащили Суворова из осыпающейся желтым песком воронки, уложили на землю. Матвей, уже оправившийся от шока, ощупал голову вожатого.

— У него рана, — сказал парень, разглядывая свои окровавленные руки. — Глубокая, до кости. А может, и вообще до мозга. Его кто-то ударил по голове… чем-то тяжелым… — Матвей вытер руки о траву. — Туча, как он до сих пор жив?

— Не знаю. Его нужно перевязать. — Туча оторвал лоскут от своей не слишком чистой майки. — Перевязать, а потом отнести в лагерь.

— До лагеря далеко. — Матвей забрал лоскут, принялся обматывать им голову Суворова. — Лучше на дебаркадер к Туристу, у него наверняка есть лекарства. Он вообще мужик бывалый. Только вот как донести?

— Донесу. — Туча взвалил Суворова на плечо. — Как-нибудь донесу, только бы живым…

Они выбирались из кустов, когда где-то далеко в небо взметнулся столб зеленого света.

— Начинается, — простонал Матвей, поудобнее перехватывая уже едва работающий фонарик.