Самая темная ночь - Татьяна Корсакова

Он был уже на самой вершине пирамиды из ящиков и примерялся, как бы половчее вышвырнуть ворону вон, когда в вентиляционное окошко просунулась мускулистая лапа, слепо пошарила в пространстве и, обнаружив лицо Гальяно, сделала резкий выпад. Если бы у Гальяно имелась надежная опора, он бы, наверное, удержался, но опоры не было, и он, взмахнув руками, рухнул вниз, прямо на лежак из картофельных мешков. Приземление нельзя было назвать мягким, Гальяно взвыл от боли, а Матвей с Дэном едва увернулись от летящих в них ящиков. Они увернулись, а вот Туче не повезло, острый край ящика до крови распорол его руку от плеча до локтя. Хорошо еще, что только руку, потому что ящик летел Туче прямо в лицо. От куда более серьезных увечий его спасла неожиданно быстрая реакция и недюжинная сила. Будь на его месте любой другой, дело бы непременно закончилось переломом. И уже самой последней, перекатываясь с ящика на ящик, вниз упала многострадальная ворона.

— Что, свиньи, получили?! — В окошке появилась рожа одного из близнецов, наверняка того самого, который столкнул Гальяно. — Будете знать, как…

Он бы, наверное, говорил еще долго, если бы вдруг не взвыл от боли.

— Глаз-алмаз! — сказал Гальяно, мстительно усмехаясь.

— Это ты его? — спросил Дэн.

— А чем? — удивился Матвей.

— Вот этим. — Гальяно поддел ногой рассыпавшийся по полу картофель. — Хотел вороной, но решил, что у картошки убойная сила больше.

— Молодец! — Дэн похлопал его по плечу, и Гальяно тут же громко ойкнул.

— Больно?

— До свадьбы заживет, но законный повод наведаться в медпункт у меня есть. — Он морщился и улыбался одновременно.

— Кто про что, а вшивый про баню! — Матвей по мешкам с картошкой перебрался к Туче.

Туча сидел, прижавшись спиной к стене, баюкал пораненную руку.

— Покажи-ка!

Рана была довольно глубокой, кровоточила, заливая красным фирменную футболку Тучи. Матвей посмотрел на часы: до конца наказания оставалось еще сорок минут. Так, глядишь, Туча, чего доброго, кровью истечет. И ведь не поделаешь ничего!

— Ну, что там? — К ним перебрался Дэн, внимательно осмотрел сначала Тучину руку, потом футболку, сказал задумчиво: — Майке уже, наверное, все равно хана, а руку надо перевязать. Рвем?

Туча молча кивнул.

Дэн перевязал рану быстро и ловко, может, не хуже медсестры Леночки.

— Свалили уроды! — Гальяно, запрокинув голову, всматривался в виднеющийся в окошке клочок неба. — Вы как хотите, пацаны, а я это безобразие терпеть не намерен.

— И что ты предлагаешь? — поинтересовался Матвей.

— Стенка на стенку мы с этими волчарами вряд ли справимся, — после недолгих раздумий заключил Гальяно. — Предлагаю отлавливать по одному.

— А если они нас… по одному? — Туча рассматривал свою забинтованную руку, на лице его читалась обреченность и покорность судьбе.

— А мы не будем ходить по одному! Мы же банда! С этими упырями нужно их же методами.

— С волками жить — по-волчьи выть, — усмехнулся Матвей. — Ладно, разберемся, нам бы пока выбраться на свет божий.

Дверь на волю отворилась, когда прошло ровно четыре часа, Суворов был пунктуален.

— Все, архаровцы, выходим!

Снаружи солнце светило уже вовсю. Матвей даже зажмурился, а когда открыл глаза, встретился с изумленным взглядом командира.

— А что это с тобой, Тучников? Что с рукой?

— А это на него ящик упал, — сообщил Гальяно, прижимая ладонь к боку и страдальчески морщась.

— А с тобой что?

— А я с ящика упал. — Гальяно задрал футболку, полюбовался наливающимся фиолетовым кровоподтеком.

— Какой ящик? — Суворов отодвинул Гальяно от двери, спустился в погреб.

Матвей одарил друга мрачным взглядом. Ну зачем было трепаться про ящики?!

— Черт бы вас побрал! — донесся до них приглушенный голос Суворова. — Что вы тут творили, архаровцы?!

Когда он выбрался из погреба, выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

— Тучников и Гальянов, в медпункт! А вы, — он ткнул пальцем в грудь Матвею, — займетесь общественно полезным трудом! Прямо сейчас!

Следующие полчаса Матвей с Дэном пахали, как проклятые, перетаскивая ящики из погреба в сарай, поминая недобрым словом болтливого Гальяно. Суворов наблюдал за ними, развалившись на завалинке, рассеянно поигрывая свистком. День удался…