Дорогой чужого проклятия - Дарья Быкова

Ая

Я топталась возле кабинета своего научного руководителя и никак не решалась зайти. Мне было стыдно. За своё поведение в состоянии “эмоциональной нестабильности”, за то, что я ничего не сделала по диплому – мне было совсем не до этого, но менее безответственным моё поведение от этого не становилось, и, наконец, за то, что я собиралась ещё на месяц отложить учёбу. В кармане у меня лежало письмо от главы Ордена Светлого Лика, где он просил освободить меня от занятий на месяц, дабы я послужила это время в Ордене. Но это была неправда, и от этого тоже было стыдно. Ну а уж о том, что весь город был в курсе, каким скандалом закончилась свадьба Аи фон Дорт и лорда Августа Мэрроя, я просто старалась не думать.

Я уже почти решилась, вот ещё пара минут и точно бы зашла, но тут дверь отворилась, и профессор Конт вышел сам. Не заметить меня было сложно.

– Ая, рад тебя видеть, – очень тепло улыбнулся он, делая приглашающий жест в дверь кабинета, и я почувствовала, что медленно, но неотвратимо краснею.

– Простите, – сказала я, опуская глаза и протягивая ему письмо. – Мне надо уехать. – И добавила, чувствуя себя двоечницей и прогульщицей. – Я потом всё досдам. Честно.

Профессор взглянул на меня поверх очков и мягко, но так, что ослушаться и мысли не возникло, сказал:

– Зайди-ка.

И, когда я зашла и остановилась у входа, теребя завязки на платье – всё же пока что лично мне дворянство принесло лишь неудобства, продолжил.

– Орден Светлого Лика хоть сейчас готов взять тебя на работу… но я бы не советовал.

Вот это да. Работа в Ордене – мечта любого целителя. Хотя, кажется, я понимаю, что хочет сказать профессор. Орден берёт меня как рекламу, "чудо исцеления" и всё такое. Но, во-первых, я не готова повторить этот подвиг ни для кого, кроме самых близких, а во-вторых… как работать с людьми, верящими, что ты сейчас ради их исцеления совершишь невозможное, в то время как ты этого делать совершенно не собираешься?

– Да, – сказала я. – Спасибо, Вы правы. – И добавила, видя искреннее беспокойство, с которым профессор посмотрел на конверт. – Это… не совсем правда. Мне просто надо уехать.

– Хорошо. Жду тебя, когда вернёшься, – быстро свернул он разговор, но улыбнулся вполне доброжелательно, и я почувствовала, как с моей души свалился довольно-таки ощутимый камень.

С сокурсниками я не была готова встретиться – слишком ещё мало времени прошло с моего неудавшегося бракосочетания. Поэтому в здание Высшей Школы пробиралась почти задворками и чуть ли не ползком. И отходить планировала так же. Но…

– Ая Дорт, какая встреча! – протянул уже явно когда-то слышанный мной голос. Явно инквизиторский голос…

– Ая фон Дорт, если не возражаете, инквизитор Солейс, – мило улыбнулась я, оборачиваясь.

– Да, наслышан, наслышан… – с непонятным выражением покивал Солейс. Сегодня он был один, и был в штатском. – Прогуляемся, ара Ая? – предложил он мне руку, и я не нашла повода отказаться.

– Как Ваше самочувствие? – светским тоном поинтересовался инквизитор восьмого, кажется, ранга, ведя меня по длинному коридору в сторону парадной лестницы. Мне туда идти не хотелось, но и показывать инквизитору полупотайные пути тоже. Как и признаваться в чувстве неловкости.

– Вы знаете, пока не очень, – посетовала я, понимая, что прокололась – показала, что ко мне вернулись воспоминания. Вот ведь, глупая. Воистину, интриги – это совершенно не моё. – А что Вы тут делаете? – спросила, как можно простодушнее.

– Дела, государственные дела, – предсказуемо не стал откровенничать со мной Солейс. Мне вдруг пришло в голову – а не меня ли он искал? И зачем? Я уже даже начала подумывать, а не сделать ли мне, как старая графиня Георгина-Летиция – это её "а вы кто?" посредине разговора произвело на меня тогда чрезвычайное впечатление. Но тут он снова заговорил.

– В последнюю нашу встречу, – даже немного извиняющимся тоном, если мне не показалось, произнёс Солейс, – произошло недоразумение.

Угу, – мрачно подумала я. Для кого недоразумение, а для кого – покушение на личность и психическое здоровье. Но вслух сказала:

– В самом деле? Какое же?

Ну давай, признай, что тогда вы вконец обнаглели и существенно превысили полномочия. Слабо?

– Я рад, что Вы не держите на нас зла, – намерено совершенно неверно истолковал мою фразу Солейс. Возражать я не стала. Никак не могла понять что ему от меня надо, и это здорово нервировало. Сегодня же потренируюсь уходить порталом в проклятый лес. Главное, чтобы Шеррайг меня потом оттуда вернул обратно. А Солейс, тем временем, добрался до сути. Нарочито небрежно он поинтересовался. – Скажите, ара, а Вы видели ещё элронца после тех событий на Вашей практике?

Была у меня мысль ответить отрицательно, но я вовремя вспомнила, что, скорее всего, он чувствует ложь. И ответила чистую правду:

– Вы знаете, инквизитор Солейс, я, к сожалению, многого не помню…

Да, например, себя до трёх лет, знаменитую балладу о Трёхликом и даже карту мира в подробностях и то не помню.

– И целители из Ордена Светлого Лика строго настрого запретили мне что-либо вспоминать специально… – поспешно добавила, а то с него станется шандарахнуть меня каким-нибудь заклятием.

Солейс вздохнул, видимо, мысль о заклятии, чтобы помочь мне вспомнить, посетила и его.

Мы распрощались у выхода из Высшей Школы – господина инквизитора ожидал экипаж, а я отправилась прогуляться в противоположную сторону. Куда мне было совершенно не нужно. Но садиться в экипаж с инквизитором – чур меня, чур!

Когда улочка стала уж слишком пустынной, я повернула обратно, но тут же снова развернулась, радостно, услышав знакомый голос:

– От тебя пахнет инквизитором, – сказал Шеррайг. – А точнее, маячком.