Юджин - повелитель времени. Книга 5. Любовные чары - Гай Юлий Орловский

Она повела мобильником над телом убитой, на экра­не розовая кожа в двух местах стала красной, а еще в одном и вовсе фиолетовой. Мариэтта, закусив губу, двигала объективом камеры как миноискателем, и на теле жертвы все больше обнаруживалось скрытых кро­воподтеков, что если и станут явными, то через пару часов.

Синенко вздохнул, я сказал ему с сочувствием:

— Я бы тоже не стал расследовать это дело. Некото­рые получают по заслугам. Убийца, возможно, доброе дело сделал. Может быть, здесь побывал Супермен, Бэтмен или Человек-Паук?

Мариэтта сказала, не оборачиваясь:

— Не гавкай над ухом.

— Видишь, — сказал я сержанту, — уже прогресс, еще вчера велела не хрюкать. Как думаешь, собака выше свиньи по развитию?

Он пожал плечами.

— Смотря с какой собакой сравнивать. Если с пуде­лем, то свинья выше, а если с доберманом или боксе­ром — то выше собака. У меня азиатская овчарка, так вообще умнее нашего капитана!.. А что ты насчет Бэтмена?

Я сказал рассудительно:

— Закон хорош, но за всем уследить не может, пото­му народ создал себе защитников справедливости, что вершат суд и расправу на месте, не отходя от кассы. Су­пермен, Бэтмен, Человек-Паук, Человек-Молния, Стрела, Чудо-Женщина... и сотни еще всяких, даже не упомню.

Мариэтта, не отрывая взгляда от экранчика смарт­фона, строго прикрикнула:

— Но-но, разговорщики!.. Джека-Потрошителя за­были, он тоже вершил суд и расправу, очищая улицы Лондона от проституток. И вообще, я бы засадила по­жизненно всех этих Суперменов, Бэтменов, Пауков и прочих, потому что они все — злостные нарушители!

Я подмигнул Синенко.

— Видишь, почему мы, благородные герои, должны вершить свое дело справедливости тайно, как тимуров­цы? Кстати, Тимур и его команда тоже в том же ряду, что и Бэтмен. И Джек Потрошитель.

Он подумал, сказал озадаченно:

—Вообще-то да, никогда бы не подумал... Мариэтта, ты как?

—Заканчиваю, — ответила она сварливо. — Столько всяких гаджетов, прог — да никто не успеет уследить за всеми скачками!

—И не надо, — сказал я великодушно. — Ты же кра­сивая.

Синенко поперхнулся, а Мариэтта чуть не выронила мобильник.

—Ты... чего? Заболел?

—Щас покусает, — сказал Синенко и опасливо от­странился.

—Извини, — сказал я, — мне казалось, ты знаешь. У тебя идеальное лицо, подбородок как у Гогенцоллера, брови как у Брижжит Багно, а...

—Хватит, — оборвала она, — а то договоришься мне тут! Сама знаю, как у меня там. Ничего своего, да?

—Свое у людей только уродство, — сообщил я, — а красота универсальна. Еще чуть-чуть, и будешь как Аня Межелайтис...

Она прошипела злобно:

—Как же тебя, гад, пристрелить, чтобы концы в воду?

—А это у него и спроси, — посоветовал Синенко. — У него всегда так. Вокруг трупы, а он, оказывается, про­сто гулял и цветочки нюхал, ничего даже не заметил. Рассеянный, типа. Стихи сочинял!

Я подумал, сказал нерешительно:

— Может быть, подробности узнать у ее нанимате­ля?.. Кто, с кем, кого, как, от кого еще...

Она огрызнулась:

— Так бы без тебя и не догадались. Щас пробью по базе...

Я вошел в Сеть, быстро просмотрел картотеку пре­ступников, моментально сравнивая отпечатки, пробор­мотал: