Драконья тьма - Туи Сазерленд

На одном из пиков Яшмовой горы ждала дракониха. Сияние трёх лун ярко высвечивало её силуэт, и песчаный дракончик услышал, как Мракокрад громко ахнул. Резко развернувшись, чёрный великан завис в воздухе перед Луной.

– Вам меня не провести! Её создал Карапакс, да? Так же точно, как я – Ясновидицу! Свести с ума меня решили? – Однако настоящего гнева дракончик не заметил, скорее отчаянную надежду.

– Нет, Мракокрад, – ответила Луна, – она настоящая. Провела все эти годы в Ледяном королевстве, не живая и не мёртвая. Оживала только изредка и ненадолго, так что и не постарела совсем.

– Я думал, они её убили. – Голос дракона дрогнул.

Луна опустила глаза.

– Вообще-то, королева Алмаз поступила с ней как бы не хуже… но сейчас всё хорошо, и она хочет увидеться с тобой.

Мракокрад молча отвернулся и взмыл к вершине пика, где стояла чёрная дракониха. Крылья её трепетали на ветру, а лапы утопали в покрытой инеем траве и замороженных фиалках. Вихрь узнал таинственную ночную из дворцовой библиотеки.

Луна поманила их с Кинкажу, и драконята тихонько уселись неподалёку от вершины, где могли слушать разговор.

Мракокрад медленно приближался, не говоря ни слова, видно было, что он всё ещё подозревает какой-то подвох. Его длинная шея и огромные крылья нависали над драконихой. Наконец он остановился и низко нагнулся, вглядываясь ей в глаза.

– Мама?

Ночная протянула к нему крылья.

– Мракокрад! Моё любимое бедствие!

Они бросились друг другу в объятия, и ветер донёс тихие всхлипы чёрного великана.

«Вот ведь как, – с горечью подумал дракончик, – даже у злодея Мракокрада есть мать, которая любит его! – и тут же одёрнул себя: – Нашёл время себя жалеть!»

– Откуда она взялась? – тихо спросил он Луну.

– Холод спас из Ледяного королевства, шёпотом ответила ночная. – Её зовут Люта. Последние дни она пряталась во дворце, наблюдала и пыталась понять, что происходит и что ей делать.

– А почему не захотела встретиться сразу? – удивился дракончик.

– Она слышала, что он сделал со своим отцом, – шепнула Луна ещё тише. – Люта очень любила принца Арктика, а ещё боялась, что Мракокрад впал в безумие и её появление только навредит. Собиралась вообще бежать из Пиррии… А потом наткнулась на тебя.

Вихрь смутился, припомнив тот разговор в библиотеке. Знай он, кто перед ним, едва ли решился бы рассказывать такое.

– Судя по всему, – продолжала Луна, – как раз после разговора с тобой она и решила встретиться с сыном. Явилась к нам после битвы, увидела, что тебя унёс Мракокрад, и полетела с нами догонять. Сказала, что хочет помочь.

– Надеюсь, сможет… вот только как?

– Ты не представляешь, какие чудеса может творить такая любовь, – задумчиво проговорила ночная. Может быть, вспомнила свою мать, которая растила её необычно, спрятав от всех в дождевом лесу, но очень любила?

– Мама! – воскликнул вдруг великан, усаживаясь на землю. – Ты помнишь тот измеритель душ, что я сделал?

– Помню, – усмехнулась дракониха. – Ты ещё бегал с ним по дому за отцом, хотел измерить и его.

Дракон смутился, догадавшись, видимо, по глазам, что она знает о трагической судьбе принца Арктика.

– Так вот, прибор показывает, что я злой, – пожаловался он как-то по-детски, – то есть почти совсем-совсем злой! Хуже, чем даже отец… но ведь это не так, правда? Я не злой!

– Ну, пожалуй… – задумалась Люта, – я не сказала бы, что могу одобрить твои последние поступки… да и те, две тысячи лет назад, если на то пошло.

Мракокрад упрямо набычился, приподняв крылья.

– Это он виноват, что тебя схватили ледяные!

– Нет, виновата я сама, что так разозлилась и сняла защиту.

– Что они сделали с тобой там, в Ледяном королевстве? Я заставлю их заплатить за всё! – прорычал дракон, в ярости сжимая когти. – Ты ещё увидишь их слёзы!

– Ни один из живущих ныне ледяных не сделал мне ничего! – твёрдо сказала Люта. – Разве что тот один, который освободил меня из заточения.

– Заточение? – вскинулся он. – На всё это время? Ужасно! Разве ты не хочешь отомстить?

Она вздохнула.

– Я никогда не была мстительной, Мракокрад. Ты пошёл в отца – не сердись, но это так. Как можно наказывать всё племя ледяных за то, что сделано столетия назад? Королевы Алмаз давно нет, и война должна была закончиться с её смертью. Время ушло вперёд, надо примириться и не тащить сюда из прошлого огонь и кровь прежних далёких дней.

– Но ледяные сами…

– Сами начали? Они так не считают… И я хорошо помню, что творил Арктик, когда мы бежали из их королевства. Я понимаю их обиды. Извини, что тебе пришлось жить с этим. – Она легко провела когтем по морщинам сына. – Как бы мне хотелось начать сначала и подарить тебе счастливую жизнь!

– Может, у вас и получится, – сказала Луна, выходя из тени.

– Непременно получится! – подхватил Мракокрад. – Ты поможешь мне править Пиррией, мама! Тогда мне никто больше не понадобится… – Он растерянно потёр лоб. – Почему я не вижу такого будущего?

– Потому что я никогда на него не соглашусь, – печально ответила Люта.

– Погоди, Мракокрад! – снова вмешалась Луна. – У меня теперь новое видение – с тех пор как Яшмовая гора не рухнула. Даже сперва думала, что не видение, а так просто, но оно повторяется снова и снова.

– Из которого будущего? – Мракокрад рассеянно уставился вдаль. – Где Вихрь стал дракомантом? Мне оно нравилось, хоть и не очень вероятное. А остальные пути… все они не идеальны. Ясновидица нигде не получается, как надо. Ледяное королевство завоёвывать трудно, да и зачем мне замороженная пустыня? Морских драконов вообще победить нельзя – только успокоишь, снова лезут. Радужные… С ними драться всё равно что с невидимыми мотыльками – только эти ещё норовят подобраться во сне и плюнуть ядом. – Он досадливо потёр глаз. – Из-за этих проклятых серёг всё сразу стало гораздо труднее. Устал, просто сил нет, а ведь ещё даже не начал!

Дракон улёгся на траву, вытянул шею и положил голову к лапам матери.

– А главное, зачем всё это? – печально вздохнул он. – Ясновидицы больше нет, и у меня никогда не будет драконят. Я больше никого не полюблю. Ты мой единственный друг, Луна, вот и будете с матерью всю жизнь меня воспитывать… Такое будущее ты видишь, да?