Драконья тьма - Туи Сазерленд

– Вечно ты ворчишь, смешно просто! Да я королева слежки и сыска! Обошла Ночной дворец сверху донизу, и всё скрытно. Обставлю тебя в этом деле одной левой лапой! – Чешуя Кинкажу вмиг приобрела оттенки коры и сосновой хвои, и Холод не сразу вспомнил, где она стоит.

А что, почему бы и нет? Раздражение дракончика мигом растаяло.

– Послушай, – начал он, – а ведь хорошая мысль! Помоги мне ловить воришек, а? Они никогда тебя не заметят.

Радужная вновь появилась, расцветая сиреневыми и голубыми спиралями.

– Ну, может, и соглашусь от нечего делать, – задрала она нос, – но только смотря для чего они тебе.

– Шквал разрешил мне построить для них гнездо у нас в Приюте, – объяснил Холод. После битвы на Яшмовой горе ледяной дракончик поселился у Когтей мира, помогая им строить посёлок наподобие Мечты для драконов разных племён – на берегу чудесного озера с ледяной водой в отрогах Облачных гор. – Он даже новый город решил назвать Приютом, потому что я упомянул приют для воришек, а ему понравилось. Хочу посадить в гнездо шестерых или семерых и наблюдать за ними.

– Странное у тебя увлечение… хотя, конечно, они забавные и почти такие же умные, как ленивцы.

– Даже умнее!

– Ну, поглядим, – с сомнением хмыкнула радужная. – Ладно уж, считаем, что ты сказал: «Привет, Кинкажу, рад тебя видеть! Я так скучал по тебе!»

– Ах да, конечно, – смутился дракончик, – извини, так и есть. – Он помолчал. – Ты одна прилетела?

– Ну и ну! – Радужная сморщила нос. – А я уж думала, и правда рад.

– Я разве невежливо спросил? – озадачился он.

– Вежливо, но имел в виду совсем другое… Отвечаю: нет, Луна со мной не прилетела!

Холод незаметно вздохнул, стараясь не дать крыльям уныло повиснуть.

– Ты бы сам её навестил! – продолжала Кинкажу. – Вернулся бы в академию. Солнышко с Цунами тебя пустят.

– Я знаю, – кивнул он, – но не хочу новых неприятностей со Снежной. Я ведь для неё теперь неправильный ледяной, а займу место другого, кто так мечтал туда попасть. Зачем лишний скандал?

К его немалому удивлению, правительницы Пиррии дружно решили дать академии ещё один шанс, Сама Снежна явно предпочла бы отгородиться и никого из королевства не выпускать, но после того как война закончилась, подданные засыпали её просьбами. Так на Яшмовой горе вместо Холода и Хладны появились двое новых ледяных, и ещё несколько ждали своей очереди.

– Так что, тебя так и не пустили домой? Ведь ты сражался бок о бок с ними! Ты такой замечательный!

– Пока ещё злятся. Снежна разрешила прилетать на денёк-другой – когда будет суд над Хладной, ну и Града навестить… но и всё. Мать не хочет меня видеть, а мне больше никого неохота, во всяком случае, в Кругах. – Он рассеянно сгрёб в кучку хвою и воткнул в неё сосновую шишку. – На самом деле всё не так плохо. Вихрь мне на многое открыл глаза. Ледяных много и вне Кругов – не во дворцах. Раньше я о них никогда не думал, но потом, когда летал по деревням с серьгами и проверял, нет ли ещё больных, понял, что они не так уж и отличаются от нашей знати.

– Вот это новость! – с комической серьёзностью покивала радужная.

Он скорчил ей гримасу.

– Да понятно, чему тут удивляться… Кстати, нашлись такие, кто захотел переселиться в наш Приют, и теперь я там не один.

– Но почему Снежна так сердится на тебя?

– Не только она, весь Первый круг. Я же освободил Люту и испортил им Алмазный путь! К счастью, никто не знает, как она выглядит… ну, кроме Града, а он промолчит, я уверен, даже если наткнётся на неё в дождевом лесу… Луна писала, что Люта сменила имя и поселилась в своём племени. Думаю, она и к исчезновению Мракокрада причастна… только вы мне не хотите ничего рассказывать.

– Потому что тебе не хватает хладнокровия.

– Вот ещё, я хладнокровнее всех вас! Не смейся, я серьёзно. Вы что, мне не доверяете?

– Доверяем! Ты верный друг, который никогда не предаст, и вообще замечательный дракон! – воскликнула радужная. – Просто ты мог помешать нам разобраться с Мракокрадом так, как мы хотели.

Холод в гневе смёл хвостом сосновые иглы.

– Он точно уже не вернётся? Заснёт под горой навсегда? Вы уверены? А вдруг опять вылезет лет так через тысячу?

– Точно! – Кинкажу положила лапу дракончику на плечо и заглянула в глаза. – Его нет, и он никогда не вернётся! Твоё племя в полной безопасности.

– Ну, тогда ладно, – хмыкнул он. – Надеюсь, когда-нибудь Луна позволит мне узнать, как всё было.

– Вот и навести её, сам спросишь. Только сначала извинись за то, что кричал на неё, не доверял и вообще вёл себя ужасно!

– Что значит, ужасно? Просто сердился, что она дружит с Мракокрадом, вот и всё… Хотя, ну… бывает со мной такое.

– Работай над собой… пока не поздно.

– Да я понимаю… Потому она и взяла с собой Вихря, когда пошла говорить с Мракокрадом. Я сам виноват. – Он задумчиво поковырял когтем опавшую хвою, гадая, как скоро исцелится рана в его сердце.

– Мы ведь всё равно все друзья, правда? – вздохнула радужная. – Мы с Луной и Карапаксом очень скучаем по тебе.

– Мне тоже вас не хватает.

Он не хотел признаваться, но скучал и по Вихрю. Тот писал письма, но вовсе не как счастливый соперник, а как лучший друг.

Песчаный – его лучший друг! Куда катится мир? Притом не просто песчаный, а избранник Луны! Даже жаль, что с ним так хочется дружить.

В последнем письме он обещал прилететь в Приют вместе с Искром и Цветочком, пусть посмотрят на гнездо для воришек и подскажут что-нибудь.

Ледяной дракончик вздохнул. Ну как откажешься от такой дружбы? Крылышко стало его семьёй, как бы странно это ни звучало. Стало его новым племенем. Ну что ж, лучше, чем ничего.

– Так что, – улыбнулась Кинкажу, вновь сливаясь с лесной чащей, так что улыбку пришлось угадывать по голосу, – пойдём вместе ловить воришек?

Холод улыбнулся в ответ.

– Непременно!

Беда всё ещё не могла поверить, что Яшмовая гора стала для неё новым домом.

Её приняли в крылышко! По всем правилам! В Яшмовое, где Карапакс! Она ходит на занятия! Учится и выполняет задания вместе с другими драконами!

Вот это да!

Она до сих пор жила в отдельной пещере, потому что случайно поджигать сопещерников во сне плохо и всё такое, а читать свитки могла только с помощью друзей. Звездокрыл обещал придумать негорючие, но только после свитков для слепых, над которыми работал с Тамарин. Само собой, придумать такое было под силу одному лишь Звездокрылу, и Беда это понимала. Опять же у него была личная заинтересованность – библиотекаря просто корёжило, когда он чуял вблизи своих сокровищ даже намёк на запах дыма.