"Абрамсы" в Химках. Книга 2. Позади Москва - Сергей Анисимов

— Есть ли новости по 82-й и 101-й воздушно-десантным, по британской 16-й бригадах? — спросил он уже в спину уходящему порученцу.

— Нет, товарищ командующий. Ни слова. Но я запрошу, может быть, что-то появилось буквально за последние минуты.

Сидоров кивнул, глядя на закрывающуюся дверь. Американские воздушно-десантные дивизии и британская бригада были еще одной головной болью. Основу XVIII воздушно-десантного корпуса Армии США исходно составляли 4 дивизии: 82-я и 101-я воздушно-десантные, 3-я пехотная и 10-я горная плюс части усиления. Месяц назад корпус разделили на две части, причем, что интересно, без официального переформирования. 3-я пехотная и 10-я горная остались в Афганистане, а 82-я и 101-я воздушно-десантные дивизии — и пять из шести отдельных бригад корпусного подчинения — теперь действовали в Европе. Фактически 101-я дивизия была не «парашютной» в прямом смысле этого слова: сами американцы именовали ее «воздушно-штурмовой». Но зато среди пяти переброшенных на его направление бригад XVIII корпуса была 525-я разведывательная (парашютная) бригада двухбатальонного состава. Еще у американцев есть 1-я кавалерийская дивизия, но в отношении этой хотя бы известно, где она действует, по какому маршруту движется и с кем находится в соприкосновении. Про 82-ю и 101-ю воздушно-десантные дивизии, 525-ю американскую и 16-ю британскую воздушно-десантные бригады ему ничего не было известно. А даже половина их аэромобильных сил может перевернуть все с ног на голову в его планах, разделить его силы на части, последовательно нарезать их на все более мелкие куски и припереть к неотвратимо приближающимся «большим братьям»: в первую очередь именно к фронту наступления 1-й бронетанковой.

Генерал-полковник Сидоров планировал бросить в готовое начаться сражение все свои силы, практически без остатка. Его оперативным резервом будет служить подходящая 2-я общевойсковая армия, соединениям которой, возможно, придется вступать в бой с марша. Только таким образом можно было надеяться создать значимый перевес на поле боя. Но наличие у НАТО «под рукой» огромной мобильной мощи в виде двух воздушно-десантных дивизий и двух бригад могло стать решающим, и он был бы идиотом, если бы этого не понимал. Массируя ноющий затылок, командующий фронтом размышлял о возможных путях решения этой проблемы и не видел ни одного. Вот раньше было иначе… Десятилетиями определявший развитие Советской армии маршал Устинов имел явный «бзик» на истребительной авиации. И поэтому страна во всю мощь своей развитой промышленности конструировала и конструировала, строила и строила реактивные истребители, самые современные, самые лучшие в мире! Высшие военные училища ежегодно выпускали минимум полторы тысячи свежеиспеченных летчиков-истребителей, каждый из которых видел себя будущим вторым Кожедубом. Истребителей у СССР было много — столько не было нужно! Но страна и маршал Устинов в частности слишком натерпелись в ту войну от Люфтваффе… А современный истребитель — лучшее средство завоевания господства в воздухе. Никакие иные средства ПВО не сравнятся с ним. Тридцать, даже двадцать лет назад проведение масштабных парашютных и посадочных десантов на территории СССР было невозможно в принципе: «голубые петлицы» реально взвыли бы от радости, пойди на такое противник. Но где все они теперь? От истребительной авиации СССР остался один пшик, большинство училищ расформировано. Новые самолеты почти не строятся, а если строятся, то больше для иностранных заказчиков. Отдельные «предсерийные» рекламируют сами себя, перелетая с одного авиасалона на другой — ну да, гражданам России действительно приятно посмотреть на них с экранов своих телевизоров… Теперь воздушно-десантные дивизии и бригады противника могут одним рывком взять под контроль четверть европейской территории страны. И да, они вполне способны удержать занятую территорию в течение времени, необходимого для подхода главных сил с тяжелой техникой. Потому что те всегда будут двигаться если не быстрее, то, по крайней мере, не медленнее его самого.

Забавно, что всего полчаса назад он думал нечто почти противоположное. Мол, пускай у противника решающее превосходство в авиации, но в данной конкретной обстановке это не так важно. Важно, еще как! Армейская ПВО не дает и не даст авиации НАТО эффективно работать по его войскам «в целом», но противник более чем способен пробить широкий коридор для колонн вертолетов и большегрузных десантных самолетов, идущих к одной или нескольким намеченным целям. К аэропорту Змеево в Твери, к аэродрому Клоково, он же Тула-Северный. К еще нескольким, в том числе расположенным заметно восточнее.

— Как со временем у нас, Андрей Валерьевич?

— Успеваем.

Оба генерала склонились над картой, красные кружки и овалы на которой вытягивались к западу, полукругом охватывая сетку синих пунктиров. Оба были даже чем-то похожи внешне, и у обоих была одна и та же печать на лице. Напряжения, усталости, злобы. Современные нам средства массовой информации создали два очень отличающихся один от другого типажа советского/российского генерала. Западный типаж: большой, сильный человек в черной папахе и с густыми бровями, оскаливший зубы в злой усмешке, мечтающий пройти по мирным странам с огнем и мечом. Наш собственный, российский, был немногим лучше. Жирный, зажравшийся хряк с лоснящейся от удовольствий рожей. Распродающий боевые машины, оружие и просто людей, имеющий свой процент от каждой малейшей поставки в армию чего-нибудь. Солдатики строят ему дачи одну за другой, намывают представительские автомобили в его гараже, а он приказывает холуям-охранникам продать их в рабство чеченам, если ему что-то не понравится.

Оба типажа были так же далеки от реальности, как современная Россия от статуса сверхдержавы, прочно занятого Советским Союзом еще в 40-х годах и с треском пропитого с тех пор уже нашими поколениями. Командующий фронтом и его заместитель/начальник штаба были совершенно не ангелами, но оба вышли из рядов Вооруженных сил СССР и еще успели застать, каково это — служить настоящей стране. Это называется «импринтинг». Его не имели или почти не имели офицеры, выпустившиеся из училищ уже в 90-е, когда страна демонстративно отмежевалась от собственной армии. Военный опыт командующего, прошедшего две войны — Афганистан и первую чеченскую, — совершенно не был сладким, но это не позволило ему получить некое «моральное оправдание» для превращения в свинью. Он был злым — вот этого отрицать нельзя, — но это было очевидным ему самому плюсом. Добрый генерал — это генерал мирного времени. Сейчас время было страшным, и профессионализм, воля и агрессивность становились гораздо более ценной комбинацией качеств, чем просто профессионализм и воля. И тем более доброта. Оба служили всю жизнь. Их не удалось купить. Они были готовы к драке. Если бы в России были гербы с девизами у кого-то, кроме свихнувшихся на хрусте французской булки богатых дураков, оба и по отдельности написали бы на них приблизительно одно и то же: «Ну, теперь держитесь».

— Да, слушаю.

Оба ждали звонка, но тот все равно был слишком неожиданным, слишком резким. Снявший трубку украшенного гербом телефона генерал-полковник не произнес вслух ни слова и только несколько раз кивнул. Потом он отчетливо спросил: «Разрешите выполнять?» — И почти сразу же после этого положил трубку на аппарат, не имеющий ни кнопок, ни диска. Погладил пальцем орла сначала по одной голове, потом по другой. Скривился.