"Абрамсы" в Химках. Книга 2. Позади Москва - Сергей Анисимов

Необходимость выше расчетов.

Квинт Курций Руф (I в. Н. Э)

Первого врага они сумели уложить в пятницу, 22-го числа. Второго и третьего — в воскресенье 24-го, потратив на них все наличные патроны без остатка. Но зато в отличие от первого раза тела удалось обобрать, причем без помех.

— Я вообще считаю, что мы ведем счет неправильно, — сказал по этому поводу курсант Иванов, который с ракетного вооружения надводных кораблей. — Первый был в четверг, 21-го, забыли?

— Не забыли. Но тот был «свой», значит, не считается.

— Ничего себе свой…

— Ну, не оккупант. Предатель.

— Нет, ну все-таки!

— Дима, — по-домашнему позвал его капитан-лейтенант. — Ну что тебе, делать нечего? Если бы мы сто человек завалили, могли бы делиться и пересчитывать. А так…

— Не, ну а я что говорю? — возмутился тот.

Капитан-лейтенант наконец оторвался от атласа, поднял глаза на сидевшего справа четверокурсника, и тот тут же замолчал, будто его резанули по языку. Никак не прокомментировав это нечастое событие, офицер снова склонился над картой, будто ее изучение могло позволить ему достичь просветления. За неделю он хорошо узнал курсанта Иванова. Очухавшись от контузии — пусть довольно медленно, но полностью, — тот оказался хорошим парнем. Для новобранца — почти отличным. Не обращающим внимание на мелочи, не ноющим вообще, не отказывающимся от поручений и не филонящим втихую, не обсуждающим приказы. Но слегка болтливым, вот это в нем было. Сначала казалось, что это от нервов, но в первом же реальном боестолкновении Дима проявил себя как весьма не трусливый человек, а после второго стало ясно, что это просто черта характера. Наверняка он был таким и до войны, только тогда это никому не мешало.

Молчания внутри Димы хватило ненадолго.

— Товарищ капитан-лейтенант?

— Чего? — Он не отрывался от карты, водя по ней коротко обстриженным ногтем. Как ни странно, маленькие ножницы у них были — нашлись в автомобильной аптечке вместе с тремя разнокалиберными бинтами из современной, совершенно прозрачной марли, жгутом, полоской из бактерицидных пластырей на 10 штук и 5-миллилитровым флакончиком йода. Как такой аптечкой можно оказать помощь пострадавшему в ДТП водителю или пешеходу, никто из них даже не спрашивал, но на этикетке гордо указывалось, что «соответствует новым требованиям ГИБДД».

— Я вот что думаю…

И пауза секунд на десять — это капитан-лейтенант снова на него посмотрел.

— Блин, Дима. Ты так много думаешь, что я удивляюсь. Главное, всегда к месту!

Тот не обиделся, а улыбнулся, как обычно и делал. Через секунду пришлось улыбнуться и ему самому: было не удержаться. А ведь, казалось бы…

Вообще все было плохо. Они не сумели дойти до побережья, что было исходным планом. Самым многообещающим, когда еще можно было сделать, наверное, очень многое. Не сумели добраться до лесного массива на юго-востоке области, как хотели потом. Бездарно растратили бензин и почти бездарно — боеприпасы. Но да, с «последней попытки» сумели окупить все свои ошибки, сравняв счет, по крайней мере за себя самих. В общей сложности к утру сегодняшнего дня, понедельника, — двое рядовых и один капрал. Два американца и один поляк. Причем «вразбивку»: сначала один американец, а потом второй и с ним поляк. Что последний расклад может означать, они не поняли, хотя документы у убитых забрали. И сняли с них и их машины все, что было не привинчено самыми толстыми болтами. Даже аккумуляторы сперва сняли, хотя непонятно, зачем он был нужен: у их «ВАЗа» была проблема с топливом, а не со стартом. Потом разбили и выкинули.

В первый раз они едва остались в живых, и это научило их очень многому. Это была попытка устроить засаду на наезженной дороге. Причем капитан-лейтенант сделал все, что мог. Воплотил в жизнь все, что мог выжать из своих далеко не под это заточенных мозгов. Три позиции: основная и две запасные. Пути отхода для нескольких вариантов развития событий. Сигналы для этих же вариантов и для нескольких других. Где стоит машина, как она замаскирована, где спрятан ключ. Кому какое оружие. Один пистолет с двумя патронами и еще один — аж с тремя. И еще пустой автомат. Которым теоретически можно было попытаться напугать встретившегося пацифиста, например. Тьфу ты… Все пошло не так с самого начала, и в совокупности это значительно понизило его самооценку. Но все же они уцелели и даже убили одного врага. Это очень пафосно звучало и совершенно, не соответствовало этому звучанию на самом деле. Свой панический страх, свои прыжки по снегу, согнутый бег между худыми елками под рев проносящихся мимо пуль он запомнил на всю жизнь. В какой-то мере это было страшнее, чем уже ушедшие в глубь памяти сцены из попыток обороны училища. Он тогда явно был полусумасшедшим, и это, получается, несколько защитило его разум.